Там, у старых лип, я ее оставил. Потом зашел в промтоварный, купил первое попавшееся платье и темно-коричневую спортивную куртку. Вынес ей. Она отошла за забор, переоделась. Не красавица, но стройная и миловидная, теперь девка выглядела вполне ничего. Не считая фингала под левым глазом. Вероятно — след ухаживаний убиенного мною амбала.
— Слушай, — сказал я, — у меня тут дела есть. Если дождешься — возьму с собой.
— Где ждать? — спросила она.
— Гуляй около ГУМа.
— Где это — ГУМ?
Только теперь, по акценту, я понял, что девчонка — гастарбайтер. А так — глазами и овалом лица — больше похожа на наших астраханских, которые за века перемешались с местными людьми.
— Иди на Винзавод. — Мой взгляд упал на рекламный щит галерейного центра. — Вон, по стрелкам.
— Я не пью вина, — сказала девица.
— Картины там смотрят, а не вино пьют, — пояснил я. Она с уважением посмотрела на меня.
Черт, на меня многие смотрели с уважением. Потому что прочих я мог убить. Но эта смотрела не просто с уважением. Или я нервничаю? Тогда из-за чего? Уж точно не из-за дохлого «синяка».
Я сделал последнюю на данный момент глупость. Протянул ей одну из двух мобильных трубок, принесенных мне Бирюком. Телефоны обеих я уже забил в каждую.
— Иди по указателям, там смотри картины. И жди звонка.
— Ты точно придешь?
Я был готов поклясться, что сейчас ей гораздо больше страшно, чем когда я целился ей в голову. У меня затуманились глаза.
— Я точно приду, — сказал я. И перестал бояться, что она меня сдаст.
А если и сдаст, то я не сильно расстроюсь.
Она так и не пошла на Винзавод, я отвел ее в сквер, еще дальше от вокзала, усадил на лавочку. Потом в киоске купил книгу — кстати, про художника Кустодиева. К читающей девке вряд ли привяжутся менты. Оставил ее одну. Вроде уже и прилично одетую, но какую-то худенькую, жалкую. А сам позвонил по телефону нынешней хозяйке катера. Та, во-первых, лично ответила и, во-вторых, выразила полную готовность продать мне две норковые шубки прямо в своем офисе на «Киевской». Не про икру же было ее спрашивать.
«Киевская» — все та же ветка метро. Но идти под камеры, да еще мимо забора с новопреставленным покойником, теперь сильно не хотелось, и я поймал джихад-такси. По сравнению с подземкой — в три раза дольше и в десять раз дороже. Однако деньги у меня сейчас есть, а время даже необходимо — мне нужно очень сильно подумать.
И, смешно сказать, подумать о жизни.