Ему даже не хотелось спрашивать их об этом. Он мечтал о кнопке, нажимая на которую, можно было вызывать санитаров, которые привязывали бы их к стульям, а сам он стерилизовал бы их и кастрировал, как кошек. Интересно, принял бы кто-нибудь из них его предложение? Он решил, что нужно попробовать, чтобы выяснить это. С толстухой ему повезло. Но лучше не торопить удачу.
Тодд выполнял обычные процедуры, назначая им собеседования для устройства на работу, на которые, как он знал, они не пойдут, рекомендуя им торговые училища, к которым они проявляли еще меньший интерес, выдавая им брошюры о безопасном сексе и программах реабилитации наркоманов, пока они сидели со скучающим видом и с нетерпением ждали, когда им дадут заполнить документы для получения очередного чека. Его утренний успех с толстухой начинал уже стираться из памяти. Конечно же, было еще много честных трудолюбивых пар, которые были уволены по сокращению, либо увидели, что их платежи по кредиту удвоились из-за плавающей процентной ставки, либо просто переживали тяжелые времена. Такие обращались за материальным пособием раз в год. Но 40 % людей, приходивших в его офис, никогда не искали работу. Три четверти от оставшихся 60 % находили работу только чтобы снова ее потерять. Это напоминало бесконечную карусель, видеть их входящими и выходящими, из года в год.
Когда последние за этот день клиенты вошли в его кабинку, Тодд уже не мог контролировать себя. Он просто надеялся, что ему с ними повезет также, как с той толстухой.
- Входите. Присаживайтесь.
Он окинул их взглядом, и по нервным, дерганым движениям и потрепанному внешнему виду сразу все понял, даже не открыв их дело.
И он, и она были наркоманами, сидевшими на крэке, и он, и она занимались проституцией. Они ждали своего первого ребенка. Иногда казалось, будто каждый получатель пособия, приходивший в его офис, был либо беременным, либо с младенцем на руках. Чем меньше они были образованы, тем хреновей была их жизнь, и тем большую способность к размножению они проявляли. Одно это убеждало Тодда, что он делает правое дело.
- Какой у вас срок?
Женщина прищурилась. Ее глаза медленно сместились влево, в сторону от него, будто она что-то разглядывала в темноте. Она откинула назад немытые, жирные светлые волосы, явив усеянное оспинами и струпьями лицо, некоторые были расчесаны до крови. Ее глаза сместились вправо, снова миновав его, потом двинулись в противоположном направлении, пока, наконец, не зафикировались на лице Тодда. Она улыбнулась, обнажив черные от кариеса зубы и гноящиеся кратеры, там где зубы давно сгнили, или были выбиты каким-нибудь гопником. Облизнула потрескавшиеся губы и почесала кровоточащие струпья на руках.