— Как трогательно, — произнес Эмиль.
Джексон продолжил возбужденно:
— Я не думаю, что она крутила любовь с этим парнем из Бостона. Если бы это было на самом деле так, то зачем бы ей было приезжать сюда и нянчиться с вами? Она бы преспокойно находилась бы с ним.
— Она считает своим долгом быть со мной, — сказал Эмиль.
— Ха! Но если у нее такое высокое чувство долга — зачем же ей быть тогда неверной женой? — спросил Джексон.
— Ты не знаешь южан, Джексон! У них необычное чувство морали, — сказал Эмиль.
— Зачем же тогда неверной жене работать до седьмого пота со своим мужем-калекой и стараться всеми силами, чтобы он выздоровел? Зачем? Она же себя такой работой доведет до могилы. Сначала возится с вами, потом бежит в тот магазин, не говоря уже о заботах по дому и по воспитанию сына. Вы не обращали внимания, как она выглядит? Она похудела, под глазами у нее залегли темные круги. Или вы, сэр, так заняты собой, что ничего вокруг себя не замечаете? — возбужденно говорил адъютант.
— Сержант! Достаточно! — прорычал Эмиль. — Я не собираюсь извиняться ни перед тобой, ни перед кем. Моя жена не любит меня, а ты ничего не знаешь, что было между нами в прошлом. Я знаю, почему она не любит меня, и почему полюбила того немца. Но даже, если бы она и любила меня, то я отказываюсь ее любить снова.
— Вы снова взялись за ту игру «любит — не любит». Она видит ваши искалеченные ноги и руку по несколько раз в день на протяжении целого месяца. Она растирает постоянно ваши шрамы. И с чего бы это вдруг они стали отталкивать ее сейчас? — спросил Джексон.
— Она смотрит на них беспристрастно, как должен смотреть доктор. Но если бы ты знал, каково мне лежать раздетым перед ней и разрешать ей дотрагиваться до этих шрамов, до этого ужаса! Но и это не самое главное. Это то чувство, что внутри меня и от которого ее надо защитить. С того времени, как я встретил ее, я все делал ей назло. Я всегда ревновал ее и вел себя с ней отвратительно. Я любил ее и обижал. Короче говоря, сержант, наша совместная жизнь — это ад для нас обоих, и лучше с этим покончить, — сказал Эмиль.
— Я не поверю, чтобы вы смогли позволить другому мужчине увести вашу жену от вас, особенно такую жену, как она, — горячо заспорил Джексон.
— Проклятье! Ты что, совсем оглох? — взорвался Эмиль. — Я люблю Патрицию и хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу отделаться от этой круговерти любви, ненависти, страсти и ревности. Если бы я меньше ее любил, то, может быть, не обижал бы так. Но я ее так безумно люблю, что не хочу привязывать к себе… Вот почему прошу тебя привести мне сюда проститутку.