— Вас прислали помогать, а не инспектировать.
— Я представляла вас совсем иным, — кокетливо улыбалась крашеная шатенка, — этаким невозмутимым смельчаком. А вы, оказывается, очень нервны…
Рядом с ними кружились Ваня Серебряный с Полиной. Штурман весело и ободряюще подмигнул ему: с такой-то красоткой разве к лицу вешать нос? «И в самом деле, — упрекнул себя Пикалов, — вскипел, как капризная семиклассница. Нервы расшатались. А распускаться никак нельзя». И через силу улыбнулся:
— Простите… Они там думают, что мы тут водку пьем. Вот поживете — увидите. Кстати, как вы устроились?
— Не очень здорово. В общежитии. Пять пар чужих глаз.
Серебряный снова продефилировал рядом, показывая за спиной своей партнерши большой палец. Пикалов и сам был в восторге: «хозяева» постарались в выборе связной — редкостной красоты и, кажется, неглупа; большущие голубые глаза внимательны, заглядывают в самую душу. Но едва она произнесла пароль, как перестала интересовать Пикалова как женщина: любовь и дело в его понятии были вещами несовместимыми и, будь она сама богиня, он не поддастся чарам.
— Вы понравились моему другу, — сказал он, когда Серебряный несколько удалился.
— Вон тому маленькому капитану? — насмешливо спросила она. — Кто он?
— Штурман.
— Я думаю, вы подберете мне более достойную партию.
— Достойной партией займетесь после войны. А пока нам нужен этот капитан. Он уже почти наш.
— Это другое дело…
Едва танец кончился, Серебряный очутился около них без Полины. Пикалов представил его:
— Мой друг Иван Серебряный, потомок знаменитого князя.
Женщина взяла протянутую ей руку капитана и назвала себя:
— Тамара.
Снова заиграла музыка, и Серебряный, приложив руку к груди, поспешил пригласить ее на танец. Тамара как-то загадочно глянула в глаза Пикалова, то ли сожалея, что не удалось до конца поговорить, то ли упрекая за поручение. Но уже через минуту она весело хохотала, слушая какую-то байку штурмана…