— А ваши прекрасные розы не пострадали во время бала, мисс Прествик? Ведь много гостей, включая меня, побывали в оранжерее в тот день, чтобы насладиться прекрасными цветами.
Мисс Прествик бросила на него горящий взгляд. Ее темные, почти черные глаза сверкали, как молнии, что было очень эффектно.
— У роз есть шипы, лорд Айвстон, так что они могут постоять за себя.
Естественно, круг замкнулся, и разговор подошел к щекотливому моменту, связанному с порванным платьем Амелии и шалью мисс Прествик, превратившейся в клочья. Было глупо с ее стороны упоминать о шипах, если только она не хотела очернить имя Амелии. Но ведь здесь был Кранли. Неужели она так низко пала?
Похоже, так и есть.
— Но, как мне кажется, шипы не могут защитить розы от холодных ветров, — прозвучал в напряженной тишине голос Софии. Именно мисс Прествик была виновна в том, что разговор принял такой оборот. Возможно ли, что она сделала это намеренно?
Забавное предположение.
Айвстон взглянул на Иденхема. Герцог явно не скучал, наоборот, все это его забавляло. Возможно ли, что Иденхем и крошка Прествик сговорились каким-нибудь образом? Но когда? И зачем им это понадобилось?
Айвстон вновь посмотрел на мисс Прествик. А девушка-то была прехорошенькой: идеальный овал лица, изгиб бровей — верх изящества, но вот нос… коротковат и слегка вздернут, совсем как у простой девчонки с фермы. Впрочем, это, скорее, придавало ей шарм. Губы очень приятной формы, а корсет подчеркивал грудь, более пышную, чем требовалось.
Неужели она станет новой герцогиней Иденхем?
Невозможно.
В этот момент вошел Фредерикс, дворецкий Софии, и объявил о новом посетителе.
— Приехал виконт Тэннингтон, леди Далби, — сказал Фредерикс и обвел комнату слегка насмешливым взглядом. Несколько странное поведение для дворецкого, но таков уж был его характер.
— В такой час? — удивилась София. — Уже половина седьмого. Он должен мне денег, впусти его, Фредерикс. Для мужчин со звонкими монетами мои двери открыты всегда.
— Именно так я и попал сюда, — весело сказал Иденхем.
— А я принес вазу, — подхватил Кранли и посмотрел на Айвстона.
— А я привел человека с вазой, — добавил Айвстон. — Эскорт, так сказать, чтобы доставить вазу в целости и сохранности.
— Я пришел с Пенелопой из тех же соображений, — заметил Джордж Прествик, глядя на сестру. — В качестве гаранта ее безопасности.
Бог мой, еще одна импровизация с мисс Прествик в качестве слабого звена.
— Боюсь, я привела саму себя, — с несчастным видом сказала Пенелопа. Айвстон почувствовал нечто похожее на жалость. Но как только он посмотрел на Иденхема, это чувство исчезло без следа.