Люк приподнялся. Чьи-то руки передали две канистры с бензином. Прежде чем здание разнесет заложенной взрывчаткой, все выгорит дотла, сжигая саму память о проклятом месте.
Даня вылез из подземного помещения последним. Чиркнул спичкой, и загоревшийся коробок, пылая небольшим зарядом, полетел вниз. Лужа бензина вспыхнула. Огненная змея побежала в разные стороны, цепляя по пути без разбора ковры, пол, вещи, мебель, стены и окровавленные тела творивших зло.
Через тридцать шесть секунд, когда последний автомобиль отъехал, палец опустил тумблер, и дом взлетел на воздух. Но никто из ребят не смотрел в заднее стекло.
* * *
Индия.
Дели.
Солнце светило в глаза так, что даже неподъемные веки сдали позиции. Сема, скрипя, как несмазанная пружина, повернулся на спину. Впору было скулить побитой собакой. Зудели сбитые колени и локти. Лоб, запекшийся кровью, чесался. На движение ног болью отзывались связки в паху.
«Это еще что? Я на шпагат без разогрева садился?»
Сжав зубы, Сема приподнялся на колени. Растянутые связки немилосердно взвыли. В свете, проникающем сквозь огромную дыру в стене, плавала пыль, мелькали встревоженные лица индусов. Блондин, стараясь не обращать внимания на коренное население, пытался собрать в голове картинки прошлых дней.
«А собственно, где я?»
И собственный вопрос разлетелся по искореженному неведомым смерчем помещению. Взгляд невольно прошелся вдоль округлых вмятин в каменном полу, одиночным ямкам и широким порезам, словно по каменному полу свободно гулял лазер.
«Это что еще за джедаи порезвились?»
Взгляд пополз к потолку. Сема невольно присвистнул, стараясь представить, кто мог подбросить что-то вверх с такой силой и какова была плотность подбрасываемого тела, если оно не размазалось мокрым местом по потолку?
Сема по стеночке заставил себя подняться. Вместе с болью в связки пришла судорога бессилия. Колени подкосились. Упал. Не повторяя больше попыток встать, пополз на карачках. Хотелось поближе рассмотреть поверженное рассекающим ударом то ли меча, то ли ладони возвышение. Ведь возвышение и странные голубые глаза — последнее, что он помнил из происходившего перед мраком и пробуждением.
«Куда делся Скорп? Этот дым… Этот кумар, затмивший разум. Нет, сначала сон, вспышка… Глаза… Гипноз, черт побери! Старикан загипнотизировал меня, как жалкого школьника. Это какой силы должен быть гипнотизер? Он… Он… — Сема дополз до „возвышения“, уровень которого после удара волной стал ниже, чем весь прочий пол. — Он заставил меня сражаться. Я дрался. Но с кем? Где Скорп? Почему растянуты ноги, словно я без разогрева влез в гравитационную комнату с силой притяжения в несколько единиц?»