– Вы сказали – «имел влияние». А что, сейчас не имеет?
– Нет, я, наверное, не так сказала, имеет, конечно. Но Вадик уже почти взрослый, с учеными людьми больше, вот у него свои мнения, они с Сашкой часто спорят, не соглашаются…
– О чем спорят? В чем не соглашаются?
– Да мы с отцом не вмешиваемся – они молодые, современные. Не знаю я толком, но Вадик часто говорит, что Сашка неправильно живет…
На крыльце протопали быстрые шаги, и в комнату вошел Вадик.
– Мама, быстренько поесть, я убегаю… – Увидел меня и замер.
Неуверенной походкой направился ко мне, протянул руку.
– Здравствуй, Вадик… Вот, заглянул к вам, посоветоваться хотел…
Степанова вскочила, засуетилась:
– Сейчас, сынок, сейчас тебе яишенку сжарю. Сыр, кофе с молоком будешь? А ты, отец, вставай, иди переключи баллон с газом.
Они вышли из «зало». Я спросил спокойно и доброжелательно:
– Жизнь, как и у всех, в гоньбе и спешке?
– Да, ничего не поделаешь… Мне руководитель предложил очень интересную тему – поля Янга-Миллса… Здесь можно было бы применить алгебраическую геометрию… Очень перспективно! Только времени все не хватает…
– Вадик, я хочу задать тебе вопрос, на вид бессмысленный: куда ты так торопишься?
– Сейчас? Или вообще? – удивленно посмотрел на меня Вадик.
– Вообще. Ну… в жизни.
Он усмехнулся, и в улыбке его был тонкий налет снисходительности. И я понял, о чем они спорили с братом до того, как Сашка попал в тюрьму.
– Я думаю, что творческому человеку отпущено довольно мало времени. И кто опоздал в молодости, тому нечем заниматься в старости. Между прочим, князю Александру Невскому на Чудском озере было двадцать три. Великий математик Эварист Галуа вывел свои замечательные «ряды Галуа», когда ему было восемнадцать. А Лермонтов в двадцать шесть уже умер…
Мы помолчали, я слышал, как Степанова гремит сковородкой и чайником на кухне, тяжело тикали часы в углу «зало». Я спросил неожиданно:
– Ты своего брата любишь?
– Конечно! – поспешно сказал Вадик, и еле уловимая тень смущения промелькнула на его лице. – Он ведь мой брат.
– Да, он твой брат. И хорошо бы тебе почаще вспоминать об этом.
– А я и не забываю! – придушенно сказал Вадик, и лицо его привычно залилось румянцем.
– Я не верю тебе. И не верю, что ты проспал все события на автостоянке.
Глядя в сторону, Вадик пробормотал:
– Но… почему…
– Сейчас решается судьба твоего брата, – сказал я сухо. – Подумай об этом…
– Я вам показал на допросе все… – Голос его вдруг окреп, стал жестким. – Все, что необходимо и достаточно… Мама, ты дашь мне поесть наконец?!