– Теперь поняли? – дрогнувшим голосом спросил Степанов.
– Понял! – твердо ответил я. – И разбираться с вами буду круто…
* * *
По городу поехал с утра продуктовый фургон-«люкс». Заехал в ворота с надписью «Санаторий «Родник», потом в кафе «Ландыш», оттуда в детский сад МПС и рядом, в фирменный магазин «Мясо», затем не спеша покатил в сторону Загородного шоссе, проехал самодельные щиты «Шашлычная – 5 км», «Шашлычная – 1 км», вкатил на автостоянку с шашлычной, развернулся, подал задом к мангалу, у которого уже хлопотал Ахмет. Грузовик остановился, из кабины выпрыгнул Плахотин, они поговорили с Ахметом, потом шофер открыл тяжелые створки кузова, забрался в фургон и начал сбрасывать на руки Ахмету и его подмастерью бараньи туши.
Выгрузка заняла пару минут. Плахотин выскочил из кузова, помог оттащить шашлычникам мясо, пожал руку Ахмету и направился в кабину своего фургона.
А в кабине уже сидел я и покручивал на пальце оставленные им в замке зажигания ключи. Рассеянность понятная, легкообъяснимая – волновался парень, сильно торопился. Самое опасное – три минуты перегрузки уже украденного мяса.
Он смотрел на меня молча, выпучив глаза, а я ему пояснял:
– Мне кажется, Плахотин, что вы и так сильно намотались с утра. Наверное, будет правильно не утруждать вас больше баранкой, а отвезти в город пассажиром. И притом на легковушке…
Плахотин оглянулся на мангал и сник совсем – там стояло несколько «жигулей», вся площадка была полна людей, выправкой мало похожих на фланирующих автотуристов. Двое обыскивали Ахмета, Уколов доставал мясо из-под разделочного стола, из картонной коробки вынимали и пересчитывали выручку…
Дежурный сержант закончил «откатывать» на дактилоскопическую карту пальцы Плахотина, дал ему смоченную керосином тряпочку протереть руки и сказал мне:
– Минут через пять высохнет, я заполню формуляр, запросим на него справочную картотеку…
– Тоже мне злодея отыскали, – трусливо сказал Плахотин. – Отпечатки берут, как у Ионесяна, убийцы детей…
И жалобно зашмыгал огромным носом. Глядя на него, я думал, что для Плахотина неповторимо индивидуальным признаком должны быть не папиллярные узоры на пальцах, а этот удивительный нос.
– Нет, вы, Плахотин, конечно, не убийца, – успокоил я его. – Но злодей настоящий. Форменный. И доставать я вас буду до самых печенок!
– За что? Чего я вам сделал? А еще гугнят – органы справедливые, они беспристрастные! Мол, перед законом все равные! Болтовня, значит, одна получается?
– Так оно и есть – перед законом все равны. И закон действительно вещь беспристрастная. Но я-то не закон, я человек, и есть во мне одно ужасное пристрастие: я подлецов ненавижу!