– А что вы оскорбляете? Чем это я подлей кого другого?
– Ну извините. А подлее тем, что посадили в тюрьму человека, бросившегося спасать вашу, простите за выражение, шкуру! Это вы, именно вы своими показаниями посадили Степанова в тюрьму! И я персонально вам обещаю: сколько сил моих хватит – раскручу на всю катушку!..
– А я не дамся! – закричал фальцетом Плахотин. – Отвод вам! Недоверие заявлю! Везде заявления пошлю!
Я засмеялся и вкрадчиво сказал:
– Этот номер у вас, Плахотин, не пролезет. У нас личных отношений никаких нет. А сто восемнадцать килограммов украденного мяса – вот они, на вас любуются! Да еще в кафе «Ландыш», да еще в магазине – их не посчитали пока… Слышите, как кричат бедные украденные барашки жалобными голосами, требуют возмездия! Пойду неспешно по их следам, соберу не торопясь все украденные вами стада… Далеко Винокуров с Кармановым, в бане небось пируют, а вы уже здесь…
– Да что ж мне делать-то, гражданин следователь? За всех отдуваться? Я же винтик ничтожный, шнурочек на ботинке, что же меня-то уничтожать?
– Плахотин, я хочу вам напомнить, что до сих пор за все отдувался Степанов и всех это устраивало, пока я не разогнал ваш слаженный хор. Честно заявляю, что для вас я так стараться не собираюсь. Не хотите отдуваться за всех – используйте единственный шанс: говорите правду… За что вас били компаньоны?
– Да какой я им компаньон? Я же маленький человек, небогатый, шестерка, можно сказать. Детишкам на одежонку подшибить чего-нибудь…
– Не жалобьте меня, я все равно не заплачу от сострадания…
– Да я не жалоблю… Я как было говорю: долг я им не отдавал… Деньги за мясо, за тонну вперед, я получил от Валерки Карманова… а тут случай подвернулся… я этот «левачок» шеф-повару ресторана «Елочка» скинул…
– Он больше дал за краденое мясо?
– Ну, вроде бы… Не с руки мне было его тогда Карманову везти… Потом собирался отдать… И все не выходило как-то… Все надеялся рассчитаться при случае. А они меня у шашлычной и подловили…
– Какой долг за вами числился?
– Две тыщи…
– И за это они вас стали лупить?
Плахотин вскочил и впервые с искренней горечью закричал:
– Да кабы за деньги, ладно! Только им две тыщи – тьфу!.. Они перед тем, как бить, страхом мучили, приговаривали: «Запомни, шоферюга поганый, кто нас обманет, тот, как ты, без глаз и ушей дальше будет жить…»
– Кто именно бил?
– Егиазаров свалил подсечкой, а Карманов – рыло таранное – стал ногами меня по земле катать… Гад наглый, бандюга проклятая, ребра поломал… Я и сейчас вдохнуть не могу…
И вдруг он заплакал. По-настоящему. Горько, вслух – от давнего страха, унижения и боли. Размазывая слезы грязными руками, он быстро бормотал: