— Если кто‑то станет спрашивать, я скажу, что, мол, в эту комнату не заглядывали уже бог знает сколько лет и петли заржавели настолько, что ее без лома не открыть, — решительно заявила миссис Уимпол.
Софи нахмурилась.
— Вы думаете, этого будет достаточно, чтобы отбить у всех охоту искать нас тут?
Губы экономки расползлись в хитроватой усмешке.
— Мисс Эудора решила, что вы бросились вдогонку за лордом Линдли. А я не только не стала ее разубеждать, но еще и постаралась укрепить ее в этом мнении — посетовала, что вы, дескать, очень убивались, когда он уехал. Все слово в слово, как вы велели, мисс, — что вы, мол, знали, куда он отправился, и решили поехать за ним. Нет, мисс Эудора уверена, что вы сбежали… И нынешней ночью послала куда‑то одного из своих людей.
Софи задумалась. Энни упоминала, что их сопровождали кучер Эудоры и еще один слуга, молодой человек, душой и телом преданный мадам. Она часто посылала его с поручениями, говоря, что он, мол, мастер на все руки. Интересно, какое поручение она дала ему на этот раз, гадала она.
— Убедившись, что вас обеих и след простыл, она тут же послала за ним, что‑то сказала и велела ехать, — продолжала экономка. — Жаль, я не слышала куда.
Софи бросила вопросительный взгляд на Энни — та в ответ покачала головой, подумала немного и нерешительно пожала плечами.
— Может, к капитану Уоррену? — робко предположила она.
Мисс Уимпол при этих словах едва удар не хватил.
— Вы сказали, к капитану Уоррену?! — всплеснула руками она. — Так вы его знаете, мисс?
— Да, он… эээ… хороший знакомый мадам, — уклончиво ответила Софи, не желая вдаваться в детали.
— Никакой он ей не знакомый! — отрезала миссис Уимпол. — Это ее собственный сын, если хотите знать!
— Ее сын?! — Софи и Энни переглянулись.
— А вы этого не знали?
— Нет. Мадам никогда не упоминала, что у нее есть сын.
Миссис Уимпол с тяжелым вздохом покачала головой:
— Это разбило сердце ее матери.
Софи вдруг поймала себя на том, что ей раньше как‑то даже в голову не приходило, что у мадам могут быть мать с отцом… что у нее когда‑то тоже была семья. Сама мысль об этом казалась дикой. Казалось, мадам всегда была такой, как в тот день, когда Софи увидела ее впервые, — увядающей красавицей, умеющей пользоваться слабостями и пороками мужчин.
— Вы знали ее мать? — осторожно спросила она.
— Как не знать, мисс? — Миссис Уимпол, промокнув платочком глаза, судорожно закивала. — Я была ее горничной все эти годы, так что мисс Эудора, можно сказать, выросла у меня на глазах. Такая милая девочка… Мы все надеялись, что она сделает такую же хорошую партию, как и ее сестра.