— Если ты не можешь находиться со мной в одной комнате через несколько дней после того, как мы произнесли клятвы, потому что мне просто нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что теперь я жена и племенная кобыла для незнакомца, тогда как ты можешь…
Он схватил ее за плечи обеими руками, едва не приподняв.
— Ты перестанешь болтать и дашь мне хоть слово сказать?
Она моргнула.
Его грудь поднималась и опускалась совсем рядом с ней. Эви притягивало его тепло. Она еще не видела его таким, он разъяренно, настойчиво рассматривал ее лицо. На мгновение она испугалась, что он ее ударит.
Наконец, он проворчал:
— Наверное, я действительно тебя ненавижу.
Она вздрогнула и закрыла глаза, чтобы не видеть неприязни в его бледно-зеленых глазах.
Его слова причинили ей большую боль, чем она ожидала. Они убили что-то внутри нее, о наличии чего она даже не догадывалась. Убили в ней надежду.
Почему-то с тех пор, как он вошел в ее жизнь, она снова обрела надежду на то, что она считала потерянным, когда пожертвовала своим будущим ради сестры и Николаса.
Не открывая глаз, она спросила:
— Почему?
Он потряс ее, заставляя снова открыть глаза.
— Потому что ты заставляешь меня ненавидеть Йена. Мою собственную плоть и кровь, — он резко вздохнул. — За то, что он первым овладел тобой и все еще владеет. Я рад, что он умер… рад, что теперь я с тобой, — он прямо посмотрел на нее. — Я не знаю, кого я больше виню за это: себя или тебя.
Ее охватил шок, теперь она понимала, что означает этот решительный блеск в его глазах.
С полузадушенным стоном он подтянул ее к себе и поцеловал с лихорадочным отчаянием. Его руки были везде одновременно. Он целовал ее так, словно не мог насытиться, словно он пробует ее в последний раз.
Когда первое изумление прошло, она подняла руки и обхватила его лицо. Выросшая за день щетина царапала ее ладони, когда она целовала его в ответ, выгибаясь ему навстречу, всхлипывая, когда даже этого оказалось ей недостаточно.
Он избегал ее потому, что хотел? Потому что чувствовал вину за то, что хотел ее? И Адара тут вовсе ни при чем. Ее охватила бурная радость, и она решительно углубила поцелуй.
Такие мужчины как он не подходили ее миру. Она не была ни красивой, ни очаровательной, ни утонченной… ничто в ней не могла вызвать его желание.
Но почему-то… она вызвала его.
Касаясь его лица, большими пальцами выводя маленькие круги на его впалых щеках, она наклонила голову и стала ласкать его язык своим.
Он застонал ей в рот и прервал поцелуй, удерживая ее. А она напряглась, тяжело дыша, желая снова коснуться его рта, чувствовать тепло его тела.