Вот тогда он и оставил на время мысли об Аббио, который все равно никуда не денется, и стал искать вариант, как ему рассчитаться с Годославом за недавнее оскорбление в Рароге. Это было более спешным делом, потому что с княжеством разбираться надо как можно быстрее, пока Карл Каролинг не переправился через Лабу и не помешал датчанам занять самые богатые города и самые сильные крепости бодричей. Но теперь, после неудачи с молодым эделингом, Сигурд хотел бы действовать умнее и хитрее, избегая прямолинейных решений. С князем бодричей рассчитаться следовало так, чтобы самому остаться незапятнанным.
Однако дельные мысли в голову сразу не приходили. Характер и буйный нрав требовали от него немедленных действий, но после дневной неудачи с Аббио герцог понял, что вторую промашку допускать нельзя.
А утром, отправляясь в окружении саксонских рыцарей для участия в меле, Трафальбрасс увидел своих людей, болтающихся в петлях на суку разлапистого придорожного вяза. Кто бы знал, как вскипела душа, как на дыбы встала в ярости. Но ни одна жилка в лице при этом не дрогнула, ничем он не выказал свое состояние. Бешеный, неистовый пират при необходимости умел владеть собой превосходно. Он проехал мимо, не остановившись, словно это были совершенно посторонние люди, напялившие на себя датские рогатые шлемы. Хотя такие же шлемы носят и свей, и норвеги, и даже балты. И только мысленно попросил у своих солдат прощения за то, что не в состоянии сжечь их тела на костре.
Кто посмел так расправиться с его воинами? Аббио? Но ведь Аббио даже не знает, что на него напали не франки. И не посмеет Аббио вешать людей вот, так на виду у всех. Так делает только власть. Кто здесь власть? Король… Значит, его людей повесили люди короля? Очевидно, что-то еще произошло. Но в своих воинах Сигурд ни на минуту не усомнился, они никогда не выдадут герцога.
Ярость Трафальбрасса нашла выход на ристалище. Он умышленно наносил удар в лицо — в самую незащищенную часть тела, чтобы убить соперника, хотя мог победить простым ударом, выбивающим из седла. Но в каждый удар меча Сигурд вкладывал столько злости и ненависти, рассчитываясь за повешенных, словно от этого удара зависела его собственная жизнь.
Как ни странно, именно там, во время боя, несколько раз бросив взгляд на аварского князя Ратибора, Сигурд вспомнил Годослава, с которым аварец так схож фигурой. И там же, отвлекая внимание от сечи и мешая герцогу руководить отрядом, начал сам собой складываться в голове новый план. Проигранное синими меле не слишком взволновало Трафальбрасса. Одному или даже двоим, потому что аварец тоже дрался отлично, выиграть все равно было не по силам. Франкская военная организованность обязана была сломать лесную вольницу саксов, и она ее сломала. Главное, именно во время меле прояснились мысли и появилась возможность очень хорошо выполнить королевскую волю Готфрида.