Какие светлые у него глаза. В этот утренний час они стали лазурными, как море, которого я никогда не видела.
— Не оправдывайся, я все понимаю. Вчера ты разозлился, потому что волновался? Да?
Он какое-то время смотрел на меня, а затем принялся внимательно разглядывать стол.
— Да. Волновался. Больше так не рискуй. Хорошо? — И снова взгляд в упор.
— Хорошо. — Какие горячие у него руки. — Не буду.
Я улыбнулась. Не в силах противостоять искушению, высвободила руки и погладила его длинные, красивые пальцы.
— Все-таки я правильно сказала Мафе. Ты не наемник. Ты — целитель.
Парень отчего-то смутился так, что на его смуглых щеках даже выступил румянец.
— А… Э… Ну…
— Короче, мир? — подвела я итог нашей примирительной беседе.
— Мир. — Он улыбнулся. Светло и нежно. И что-то екнуло в сердце. Защемило. Вспыхнуло. И я вдруг поняла, что счастлива. Непонятно отчего. Неизвестно почему. И забылся страшный сон. Стал неважен мой путь. Кто я… Кто он… Какая разница? И Феникс неважен…
Точнее, он важен… Даже слишком!
При воспоминании о муже наваждение ушло.
Отдернув руки, я отвела взгляд от Никиты и принялась сосредоточенно разглядывать изрезанную столешницу.
О чем я только думаю? Ник с самого начала дал мне понять, что его интересуют только деньги! К тому же он знает, что я замужем! И с моим мужем лучше не связываться…
Я — ЗАМУЖЕМ!!!
Нет! Никаких надежд, никаких мечтаний, пока я не разберусь со своим браком!
Обстановку разрядил трактирщик. Он поставил перед нами две тарелки с еще шкварчащей на них яичницей, водрузил в центре самовар, расставил чашки и маленький чайничек.
— Приятного аппетита, спасители вы мои! А как позавтракаете, так сразу и пойдете с провожатыми к интересующему вас ученому мужу. Кстати, вашей лошадке я тоже овса задал.
— Благодарю! — мурлыкнул Ник, пододвигая к себе тарелку.
Хлопнула входная дверь, запуская первых посетителей. Трактирщик заторопился к ним и думать о нас забыл. Я проводила его взглядом и тоже набросилась на завтрак.
— Вась… ты чего? — Ник первым расправился со своей порцией и теперь наполнял ароматным чаем наши чашки.
— Чего — «чего»? — Я даже вздрогнула и бросила на него быстрый взгляд. Не хватало еще, чтобы он понял, какие меня мучают мысли…
— Сопишь, как дракон. Кулаки сжала и брови нахмурила. — Его губ коснулась ехидная улыбка. — Если ты так ненавидишь яичницу, могла бы мне сказать. Я бы с удовольствием помог тебе в этой неравной борьбе.
Еще и издевается!
Романтические чувства затмила внезапная обида. О чем я думаю? Да этому наемнику ничего, кроме денег, не надо! Ясно же! Нет, напридумывала себе всякую всячину.