Однажды вечером Рибек сказал дяде, что собирается встретиться с другом и вернется домой поздно. Кто этот друг, Рибек не сказал. Он ушел и больше не вернулся. Дядя был очень взволнован и считал, что с племянником случилось несчастье. Ведь если бы Рибек предполагал исчезнуть надолго, он наверняка сказал бы об этом. Если бы его схватили гестаповцы, то они, видимо, стали бы наводить о нем справки. Исчезновение Рибека так и осталось тайной.
Я поблагодарил дядю Рибека за информацию и пообещал сообщить ему, если мне удастся что-либо выяснить о его племяннике. В последующие несколько месяцев я часто задумывался над тем, что же могло случиться с Рибеком, и мне не раз в голову приходила мысль, что он скрывается от английского правосудия, так же как старался когда-то не попасть в лапы гестаповцев.
Загадка была разгадана уже после окончания войны. Однажды за чашкой кофе я беседовал со своим старым другом, который во время войны долгое время успешно руководил группой Сопротивления в районе Хилверсюма. Мы разговорились о том, как часто приходилось в военное время принимать решения экспромтом, не будучи уверенным в их правильности. Мой друг сказал тогда:
— Однажды я допустил серьезную ошибку из-за своей поспешности. Мы разоблачили предателя в своей группе, но он как-то узнал об этом и успел сбежать в Утрехт.
Название этого города заставило меня насторожиться, и я спросил:
— Что же произошло?
— Мы должны были быстро уничтожить этого предателя, — ответил мой друг. — Иначе он всех нас выдал бы гестаповцам. Это дело поручили одному из членов нашей группы, которого предатель не знал.
— Как же выглядел этот предатель? — поинтересовался я.
— Это был высокий широкоплечий человек, видимо, профессиональный боксер, со следами операции на лице.
И вдруг я все понял. Очевидно, по своей внешности после операции Рибек стал удивительно похож на разыскиваемого предателя из Хилверсюма.
— Чем же кончилась вся эта история? — поинтересовался я.
— Наш человек отправился в Утрехт и убил предателя, но вскоре выяснилось, что он ошибся. Убитым оказался совершенно ни в чем не повинный официант офицерской столовой.
— Да, ошибки на войне неизбежны, — заметил я. — Что же касается невиновности официанта, то об этом лучше всего спросить в английской полиции. Может быть, у нее на этот счет иное мнение.