— Эштон? — Вопрос Бетани отвлек его от размышлений. — О чем ты думаешь?
— Как заработать на жизнь.
— Ты прекрасно зарабатываешь, живя в Систоуне.
Выражение его лица стало напряженным. Бетани, которая никогда ни в чем не нуждалась в жизни, едва ли представляла, как мало он имел.
— Желаю большего, чем быть чьим-то конюхом.
— Твоего отца это устраивало, — настаивала Бетани.
— Но не меня. Перед его смертью я дал обещание. Слава Богу, это Америка, а не Англия, где положение человека предопределено его рождением.
Она застенчиво держалась за его талию, молчаливо размышляя вместе с ним. Ему хотелось поделиться с ней своими мыслями, почему его не устраивала работа у ее отца. Но прежде чем Эштон успел что-то сказать, они услышали мужской голос, зовущий ее по имени. Резко повернувшись, молодые люди увидели английского офицера, едущего верхом по Теймз-стрит. Эштон остановил Корсара, неприятное чувство овладело им.
— Здравствуйте, капитан Тэннер, — обратилась к офицеру Бетани. Тот изящно поклонился.
— Мисс Бетани, рад вас видеть снова.
— Капитан Тэннер, это Эштон Маркхэм, — представила их Бетани. — Мы возвращаемся в Систоун.
— Понимаю.
Тэннер едва ли взглянул на Эштона, обратив свой восхищенный взор на Бетани.
— Желаю вам приятной прогулки, мисс.
Коротко кивнув, Эштон тронул Корсара.
— Это твой друг? — бросил он через плечо.
— Приходил к нам, раз или два, прекрасно играет в пикет.
— Не сомневаюсь, — ядовито заметил Эштон. — Угрожая гражданам Ньюпорта, капитан Тэннер все же находит время и совершенствует свое мастерство игры в карты.
Ее веселый смех, подхваченный легким бризом, прозвучал, словно яркая музыка.
— Эштон, ты такой же радикал, как и Гарри.
«Может быть, это так и есть», — подумал Эштон. Город остался позади. Корсар галопом поскакал по покрытым цветами лугам. Мысли Эштона обратились к более приятным вещам. Его внимание занимали руки, доверчиво обнимавшие его за талию. Тело Бетани прижималось к его спине, он с трудом подавлял в себе возбуждение. Эштон уже начал сожалеть, что дал обещание Синклеру Уинслоу остаться до конца сезона, готовить лошадей к скачкам и подготовить вместо себя Барнэби Эймза. Чем скорее Эштон избавится от общества Бетани, тем быстрее он сможет совладать с запретным возбуждением, которое вызывала эта девушка. Рука Бетани опустилась и остановилась на его бедре. Сначала он думал, что это случайный жест, но когда она сильнее прижала руку, ее ласка, казалось, прожгла кожу через кожаные бриджи. Эштон прочистил горло.
— Бетани, пожалуйста… — Она не осознавала, что делает с ним. Одна только ее близость приводила его в волнение, но эту маленькую ласку он не в силах был выдержать. — Неужели никто не предупреждал тебя, что нельзя так дразнить мужчин?