Глаза давно привыкли к темноте, Егор нашел рюкзак и достал из него приемник. Из динамиков понеслись шорохи и трески, Егор крутил ручку настройки, но, кроме обрывков попсы и перекрытых помехами обрывков слов, ничего не слышал.
– Быть того не может, – он закрутил колесико в другую сторону, – станций полно, не могли же они все разом…
Но что было, то было – либо музыка, либо шелестящая тишина. Егор сдался, оставил первую же пойманную станцию с приличным сигналом и улегся на диван. И едва не уснул под тихие мелодичные звуки переборов гитары. Но те вдруг оборвались, на несколько секунд в эфире стало тихо, потом раздались позывные радиостанции.
– Новости, – провозгласила дрожащим голосом ведущая.
Егор повернул голову и уставился на светящуюся шкалу приемника.
– По последним данным, сегодня в Москве в ходе уличных боев с полицией погибли двести двадцать шесть человек, в больницах находится примерно пятьсот, из них сто девяносто три – полицейские и военнослужащие внутренних войск. Во время комендантского часа задержаны более трехсот человек, нападению с применением огнестрельного оружия подверглись шесть патрулей в разных районах Москвы. Центр города закрыт для доступа граждан, на улицах осуществляются проверки документов и обыски. К этому часу стало известно, что на улицах города сгорело более сотни автомобилей. По словам заместителя начальника ГУВД Москвы, сейчас ситуация в городе находится под контролем, а виновные в беспорядках понесут наказание в рамках закона…
– Вранье! – не выдержал Егор, обращаясь к приемнику. – Брехня полная! Если ситуация под контролем, то я – балерина Большого театра. Кстати, когда балет показывать начнут? Я «Лебединое озеро» последний раз в девяносто первом смотрел, и то не до конца!
Ведущая новостного выпуска умолкла, пошуршала чем-то, кашлянула и заговорила дальше:
– Отмечены случаи дезертирства среди полицейских и военнослужащих. По данным на девять часов вечера вчерашнего дня, расположения частей покинули более пятидесяти человек с оружием, их местонахождение остается неизвестным. И последнее: час назад в аэропорту Домодедово произошел конфликт с применением травматического оружия – пассажиры не поделили очередь у касс, билетов на зарубежные направления хватило только первому десятку. Связано это с тем, что практически все российские авиакомпании прекратили полеты в еврозону и другие направления, а зарубежные закрыли продажу билетов на свои рейсы.
– Здорово, – обратился к темному потолку Егор, – просто отлично. Вот это ЧП, вот это я понимаю, – восхитился он и умолк, прислушиваясь к затравленному голосу ведущей. Та помолчала еще пару секунд и заговорила – нехотя и скомканно, ее голос перекрыли помехи. Егор смог только разобрать «всплеск этнической преступности», «побоище у Соборной мечети» в Москве – стрельбу по правоверным, полезшим на ограду церкви, их кровавую ответку и про трупы с обеих сторон. – Дар аль харб, говорите? – проговорил он. – Земля войны? Вот вам война, жрите, сами напросились. Мало вам наваляли, я б добавил, отвалил по самое не балуйся. От всей души и чистого сердца, первым, что под руку подвернулось.