— Эш, нет смысла бежать. Я тебя чувствую, — шепчет она.
Она снова меня чуть было не ловит. Черт подери! Да она и в самом деле меня чувствует!
Да, но я никак не могу позволить ей взять надо мной верх. До этого я никогда не опущусь. Я набрасываюсь на Натали, сбивая её с ног и прижимая её к стене.
— Попалась! Ты — труп, — шепчу я насмешливо ей на ухо.
Где-то в темноте Себастьян со своими кадетами двигаются по комнате, приближаясь.
Я высвобождаю руки Натали и ожидаю, что она пойдет прочь, но вместо этого её рука тянется к моему лицу и она легонько проводит пальцами по моим губам, затем по клыкам, заставляя их налиться ядом. От её запретных прикосновений у меня перехватывает дыхание, горло сжимается. Что она делает? Если её поймают за этим занятием…
— Ты можешь сбежать, но ты не сможешь спрятаться, — язвит Грегори где-то справа от меня.
Стыд сжал мои внутренности, как отвратительно то, как моё тело реагирует на неё. В моей голове промелькнул миллион причин того, почему я должен оттолкнуть её, но я не смог. Вместо этого я делаю, что нельзя: протягиваю руку и осторожно касаюсь её лица. У нее вырывается тихий мягкий, хриплый стон, когда кончики моих пальцев исследуют контуры её лица. Как ни странно, сейчас я впервые действительно «видел» её. Мои пальцы составляли карту её особенностей, запоминая все, даже самые мельчайшие детали. У меня внутри борются желание и чувство вины, и я разрываюсь между своим желанием к ней и верностью своему виду. Она — Страж. Это так неправильно! И теперь я уже неспособен контролировать себя. Мои пальцы поглаживают её гладкую кожу, проведя по ямочке на её левой щеке, пока не находят мягкую полноту её губ.
— Эш, — выдыхает она, запрокидывая голову вверх.
Её губы касаются моих. Они едва успевают соприкоснуться, но сила, подобная удару молнии, проходит через них и попадает прямо в моё сердце. Вспышка боли терзает мою грудь изнутри. Натали подаётся назад, и я знаю, что она ошеломлена так же, как и я, когда чувствую это:
Второе сердцебиение у меня внутри.
— Натали…
Грубые руки хватают меня в темноте, и Грегори победоносно вопит: — Попался! Ты мертв, кровосос!
Вспышка света и я быстро отхожу он Натали. Она изучает меня сквозь густые ресницы. Что-то не так. Её губы бледны, она с трудом дышит.
— Что ты с ней сделал, полукровка? — требует ответа Себастьян, бросаясь к ней.
Она открывает рот, но не произносит, ни слова. Вместо этого она разворачивается на каблуках и выбегает из зала, хлопнув дверью. Как только она исчезает, боль в моей груди проходит, и я почти верю, что этого никогда и не было. Это все — лишь плод моего воображения? Тогда почему она так отреагировала?