Выдержав взгляд его печальных, как у бассета, глаз, Рэйчел обратилась к Иену Макдугалу с просьбой, стараясь не слишком проявить свое несогласие.
— Ну пожалуйста, Мак, можно мне все-таки попробовать? Мне потребуется, конечно, ваша помощь, но я буду делать все, что в моих силах. Я понимаю, что у нас нет полной уверенности в успехе, но надо дать ему шанс.
Мак опустил глаза, наверно, обдумывал ее просьбу. У Рэйчел перехватило дыхание: ведь Иен был здесь главным, и если он откажет, то…
Наконец он поднял веки — теперь это был взгляд отца, готового пойти на очередную уступку своему упрямому ребенку, однако понимающего, как это неблагоразумно.
— Хорошо, делай все, что в таких случаях требуется, — со вздохом согласился он.
Рэйчел тут же показала жестом, чтобы санитары перенесли раненого в предоперационную. После этого она еще раз заглянула в прозрачные серые глаза, в которых еще светилась улыбка, — отныне, Рэйчел знала это, она не сможет бросить этого человека на произвол судьбы. Он стал для нее родным.
Посмотрев на бирку, она переписала его имя и личный номер в свой блокнот:
«Ряд. Брайан Макклэнан».
— Потерпи немного, Брайан, — еле слышно прошептали ее губы. — Не подводи меня.
Рэйчел разбудил звук дождя, барабанившего по рифленой жестяной крыше ее бетонного барака. Она открыла глаза. Было еще темно, но она все-таки увидела гигантского таракана, ползущего по противоположной стене. Полусонная, не совсем понимая, где находится (она все еще жила там, во сне), Рэйчел тупо следила за его извилистым маршрутом. Что-то, чувствовала она, тревогой отзывается в сердце… что-то, что ей обязательно надо вспомнить.
Усилием воли она заставила себя сделать это — нахлынувшее беспокойство сразу же прогнало остатки сна. Брайан Макклэнан. Прошло три дня после операции, но его состояние все еще оставалось критическим, и было неизвестно, выживет ли он. Как она может лежать здесь? Ведь, может быть, как раз в эту минуту он умирает!..
Рэйчел нетерпеливо сбросила тонкое хлопчатобумажное одеяло и встала. Она уже наполовину оделась, когда услышала, как заворочалась Кэй, потом, моргая и зевая, села на койке, взглянула на слегка светящийся в темноте циферблат наручных часов.
— Ты что, спятила? — пробормотала она, обращаясь к подруге. — Три часа! Первая спокойная ночь за много недель. Что стряслось?
«Она же знает, — подумала Рэйчел, — что ночью я в уборную не хожу. Там везде вода, плавают жуки и ползают змеи».
— Прости, что разбудила, — поспешно извинилась Рэйчел. — Я просто хочу узнать, как там один мой пациент. Что-то мне неспокойно на душе. Когда я уходила вечером, у него поднималась температура.