— Что… что все это значит? Что тут происходит? Вы меня похищаете?
Альваро хмыкнул.
— Или спасаю — это с какой точки зрения взглянуть. Одно можно сказать наверняка: вы снова втянуты в авантюру. Привыкайте. Вот что значит вступить на скользкую дорожку. Коготок увяз — всей птичке пропасть.
Он говорил самым серьезным тоном, но Аманде показалось, будто глаза его смеются.
— Но моя машина… — слабо запротестовала она.
— Попросите вашего Тони, чтобы пригнал.
— Но ведь ключи остались у вас, — возразила Аманда.
— О черт! — выругался Альваро. — Тогда придется вам какое-то время обходиться без машины.
— А библиотека? Я же собиралась в библиотеку!
— Значит, не судьба. Как-нибудь в другой раз.
Аманда только головой покачала. Сразу видно — этот человек привык распоряжаться людьми. И привык, чтобы ему подчинялись. Оно и неудивительно: во-первых, аристократ, во-вторых, глава какого-то крупного предприятия. По-хорошему, ей, конечно, стоило бы рассердиться — пусть командует у себя на родине или своими подчиненными, а она его слушаться не обязана. Но, как ни странно, она совсем не сердилась. Более того, в глубине души была даже рада, что проведет в его обществе еще хоть чуть-чуть.
Что, рассуждая здраво, было и вовсе уж чистой воды безумием…
— И куда мы едем? — выплывая из бездн самоанализа, поинтересовалась Аманда.
— Туда, где нет этой пишущей и снимающей братии, — ответил он и, после небольшой паузы, добавил: — Они, кстати, наверняка успели заснять, как мы уезжали. Не говоря уже о парне, который сидел на дереве. У того улов как пить дать посущественнее. — Альваро покачал головой. — Вот ведь делать людям нечего, как только портить другим жизнь, выставляя их на всеобщее обозрение. — Он искоса глянул на девушку. — А представляете, что будет, если станет известно, что вы вовсе не Жанетт Лолливаль, а самозванка. Да за такую сенсацию любому репортеру года жизни не жалко! Так что, боюсь, придется вам поиграть эту роль еще некоторое время.
— Что?! — У Аманды глаза на лоб полезли. Уж не ослышалась ли она? — А мне казалось, что вы сочли меня бессовестной мошенницей.
— И счел. Но на этот раз все будет по-другому. Теперь вы работаете на меня.
— А, ну да, это, разумеется, все кардинально меняет, — саркастически заметила девушка и откинулась на спинку сиденья. Вот это машина! Какой плавный ход, какая скорость! Даже сиденья такие мягкие-мягкие.
— Разумеется, меняет, — словно не уловив иронии, подтвердил Альваро.
И самое смешное, что так оно и было!
Задумавшись, Аманда вдруг поймала себя на том, что как зачарованная смотрит на руки молодого человека, лежащие на руле машины — одновременно мягко и властно. Интересно, а он во всем таков? Так же — властно и мягко — касается любимой женщины? Вот бы… Ой-ой-ой! О чем это она?