В заключение все модели одновременно закружились в танце, а Саман появилась в образе танцовщицы фламенко прежних времен и исполнила ча-ча-ча с Гарри, который тоже был одет в костюм испанского танцора: ярко-красные облегающие панталоны, сапоги из черной змеиной кожи и куртку-болеро. Публика засвистела, захлопала и восторженно закричала «браво!». Гарри несколько раз поклонился и снова пустился в танец, от которого чуть не рухнул зал.
— Очень неплохо, — похвалила Джуэл. — И сразу после того, как о Гарри написали, что у него не осталось в запасе трюков. Вот вам — выкусите! Я пометила номера восьми моделей, которые хочу заказать.
— Прекрасно. Гарри будет как шелковый. Пошли протолкаемся — надо его поздравить.
Морщась от всполохов фотовспышек, они шли сквозь массу элегантно одетых и украшенных драгоценностями людей и раскланивались со знакомыми и верными покупательницами «Бижу». Как вдруг Джуэл лицом к лицу столкнулась с Кэтлин Коламбиер.
— Привет, — холодно поздоровалась она.
Кэтлин ответила такой же ледяной улыбкой и положила руку на плечо Джуэл.
— Хочу познакомить тебя со своей хорошей приятельницей Анной Фергюсон.
Джуэл похолодела и повернулась к Анне, с которой боялась встретиться семнадцать лет.
— Здравствуй, Анна.
Со времени их последней встречи ее бывшая подруга сильно изменилась. Она похудела так, что почти просвечивала, а черное платье подчеркивало бледность кожи. Резкая очерченность высохшего лица старила, хотя явных морщинок не было видно. Джуэл пыталась разглядеть в ее глазах ту девушку, с которой когда-то дружила, но не увидела ничего, кроме холодности. Анна не поздоровалась. Только бросила Кэтлин:
— Мы были знакомы. В то время, когда ее звали Мадлен Латем.
— С тех пор много воды утекло, — к Джуэл возвращалась ее выдержка, — много всего приключилось. Для меня прошлое умерло.
— Это для тебя, Мадлен, — ответила Анна. — А я вспоминаю прошлое, чтобы не совершать тех же ошибок.
— Какой в этом смысл? Прошло столько лет. — Джуэл очень хотела, чтобы Анна отбросила свою враждебность.
— Смысл в том, чтобы не забывать, кто нанес удар сзади, и в присутствии этого человека держаться спиной к стене.
— Но, Анна… мы были тогда такими юными. Сейчас все по-другому. Пора бы забыть и простить.
— Неужели ты полагаешь, что я способна простить после того, что ты сделала? Ты шлюха, Мадлен, или Джуэл, или как тебя там? — В ее глазах сверкнула такая же ненависть, как во время их последнего свидания в Пфорцхайме. — Пошли, Кэтлин. Мой водитель ждет. — Анна повернулась и стала продираться сквозь толпу; француженка последовала за ней.