– это когда слушаешься всех хороших людей, которые хотят хорошего от меня и для меня, хотят, чтобы я был хорошим, тогда им хорошо, а я, значит, должен делать все, что они хотят. Но наступает момент, когда я не хочу слышать эти бесконечные командования хороших людей, потому что это уничтожает мою свободу, мой свободный выбор. Это святое дело – свободный выбор ребенка. А ведь можно спокойно договориться. Мамы и папы, бабушки и дедушки, любите ребенка, уважайте ребенка: он человек. У него есть право выбора.
Предлагая свое хорошее, мы все начали спрашивать малыша: нужно ли тебе это ? Где-то до двух с половиной лет наш внук был для нас действительно очень хорошим учителем, сразу было видно, где мы совершаем ошибку. И насколько мы исправляли свои ошибки, настолько ребенок переставал понемногу протестовать. И когда я теперь (а внуку уже четыре с половиной года) спрашиваю его, хочет ли он что-то, малыш сразу говорит: «Бабушка, а почему ты не спрашиваешь, нужно ли мне?» Я не учила его разнице, нет. Он чистый ребенок, как чисты все дети, он – Бог, которого, конечно, нельзя обожать, которым нельзя восхищаться, но к нему нужно относиться как к божественному учителю и серьезно брать у него уроки жизни. И научиться. И, слава богу, мы научились этому.
Почему у малыша был такой протест? Очень просто. Скажем, я, его бабушка, была очень послушная с детства, мной даже не надо было командовать. Я была очень хорошим ребенком, но тяжелобольным. Еще до школьного возраста пять раз была в состоянии клинической смерти. От послушности, от страха стать плохим человеком, которого не любят, который должен умереть, если его не любят. Я родила свою дочку, передала все ей, чем сама занималась. Она тоже очень послушный ребенок. Мы обе были очень тихие, дочка еще тише, тоже очень обязательная, очень хороший ребенок. И проблем с ней не было вообще никаких. Я старалась не повторять ошибок мамы, подсознательно делала все правильно, не командовала, научилась спрашивать у детей об их свободной воле. Но никто не учил нас освобождаться от стрессов. Так мои стрессы перешли на дочку, ее стрессы перешли на ее сына, поэтому у ребенка протест против послушности достиг уже критической черты. Нужно ли быть послушным? Нет, нужно быть человеком. И признать другого человека. Наличие стрессов у ребенка – это наша ошибка, ошибка родителей, потому что не умеем видеть в ребенке человека, а видим только его тело, его друга.
Я хороший, порядочный человек, никогда не трачу времени попусту, постоянно что-то делаю. А ребенок у меня совсем другой, мне кажется, что его испортили друзья и школа.