Мыслей в голове Вайлдмена не осталось, он думал лишь об этом податливом теле. Он представлял ее обнаженной, ему казалось, что он ощущает на губах вкус ее кожи, дотрагивается до ее самых сокровенных мест…
Дрожа от нетерпения, он стал медленно поднимать вверх подол ее юбки у здоровой ноги. Кэролин принадлежала ему. На нее не распространялась власть Óны. Он один мог повелевать этой женщиной! Она его, только его! Вайлдмен склонился над Кэролин, сгорая от неистового жара желания…
Вдруг он замер, услыхав какой-то шум за дверью. Охваченный внезапной яростью, Вайлдмен бросился к двери, рванул ее и выбежал в дождливую темноту. Кто-то в горах громко выкрикивал его имя, и этот звук манил его.
…Из тени на свет шагнула какая-то женщина, ее вымокшие под дождем волосы липли к щекам и сосульками свисали на плечи. Ее плащ был пропитан водой, вся юбка заляпана грязью. Вайлдмен задрожал от злости на ледяном ветру и шагнул навстречу молодой женщине, чтобы не пропустить ее в хижину.
— Что ты здесь делаешь?
— Ты разве не идешь? — раздраженно спросила она.
Вайлдмен схватил ее хрупкие плечи. Выражение его лица было злым, но вдруг переменилось, и в его глазах показался страх.
— Пожалуйста, — прошептала женщина, по ввалившимся щекам которой текли крупные капли дождя. — Я — та самая. И не вздумай ничего менять. Пожалуйста!
Ярость наполняла его бешеным огнем. Приметив ее беспомощный взгляд, он развел в стороны полы ее плаща и, рванув лиф платья, впился руками в ее груди.
Женщина не сопротивлялась, лишь молча стояла перед ним, пока он не сорвал с нее последнего клочка одежды. Дрожа под дождем на ледяном ветру, она позволила ему крепко прижать себя к груди. Ей было больно, но она не вырывалась, а затем упала, обнаженная, прямо в грязь у его ног.
Но, когда Вайлдмен опустился возле нее на колени, развел ее ноги в стороны и одним движением вошел в нее, женщина открыла глаза и в них светилось торжество. Приняв его в себя, она вновь обрела власть над ним, зная, что, пока он хочет ее, ей нечего бояться, даже призраков прошлого.
— Ты не должен доверять ей!
Услыхав эти слова, произнесенные шлюхой, Вайлдмен отвернулся. Он не хотел слышать ничего подобного. Он чувствовал, что летит в пропасть, его мысли кружились, как кружится орел над добычей, перед тем как камнем упасть вниз. Сил у него не осталось, желание исчезло; оно было украдено у него существом, к которому Вайлдмен так долго был привязан.
— Возьми это, — прошептала она, вкладывая в его дрожащую влажную руку кожаный мешочек.
Он с радостью бросил бы мешочек в грязь, но был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Вайлдмен был рабом Последователей. Сопливый лорд, который не в силах противиться действию их настоев и порошков! Он ненавидел себя даже в тот момент, когда отправлял в рот часть содержимого мешочка.