«Я сделала ему больно, я ранила его, я намеренно хотела заставить его страдать», – сказала она себе.
И повторила эти слова вслух. После чего прошлась по комнате, чувствуя, как стены давят на нее, словно она пленница, запертая в темнице.
Неожиданно ей в голову пришла мысль немедленно уехать в Лондон, проведать Магду, рассказать ей все, что случилось. Но чувство стыда подсказывало, что никому, даже Магде, она не сможет рассказать всей правды о том, как некрасиво она обошлась с Норманом.
И тут ей вспомнились слова, сказанные ее приемной матерью в день их с Норманом свадьбы.
Карлотта представила себе Магду, стоящую в ее комнате после венчания. Словно наяву она видела мольбу в ее глазах, слышала умоляющие нотки в голосе.
Тогда она не обратила на них внимания. Она заковала сердце в броню, позволила озлобленности и эгоизму взять над собой верх, позволила низким поползновениям ослепить себя, и поэтому не различала ничего, кроме желания обладать Гектором.
Какой же она была дурой! Глупой, безмозглой дурой, и вот результат. Брак, который и браком-то не назовешь, муж, который ненавидит и презирает ее. Но кто может его в этом упрекнуть?
Спустя какое-то время Карлотта переоделась, припудрила лицо и спустилась вниз. Норман уже вернулся с завода домой и играл с Билли.
Он привез для мальчика игрушечную железную дорогу и теперь собирал ее в гостиной на гладком паркетном полу.
Карлотта остановилась в дверях и глядела на них, пока они не заметили ее присутствия.
Первым поднял взгляд Билли.
– Иди посмотли на мой подалок! – радостно крикнул он. – У меня тепель есть паловоз и железная долога.
– И правда, подарок замечательный, – согласилась Карлотта, подходя ближе. Норман даже не посмотрел в ее сторону. Он стоял на полу на коленях, собирая игрушечное железнодорожное полотно. Карлотта посмотрела на мужа, в надежде, что он заговорит с ней.
– Мне понравилось на фабрике, – произнесла она наконец, на удивление робко.
– Рад слышать, – отозвался Норман, по-прежнему сосредоточенно соединяя рельсы.
– Мне так приятно думать, что эта фабрика принадлежит тебе, – добавила она.
– Что ж, она того стоит, – ответил Норман.
У Карлотты возникло ощущение, будто он влепил ей пощечину. Она с трудом сдержалась, чтобы не бросить в ответ какую-нибудь колкость, которая вертелась на языке, но вовремя сдержалась и отошла в сторону.
Со скамьи у окна она принялась наблюдать, как Норман укладывает игрушечные рельсы под роялем, как затем тянет их мимо стола и стульев.
Затем он завел паровозик и поставил его на рельсы. Этот взрослый человек был по-настоящему увлечен тем, что делает. Билли наблюдал за ним полным восхищения взглядом. Мальчуган смотрел на Нормана так, словно перед ним не обычный человек, а какое-то сверхъестественное существо.