Во взгляде деда была насмешка.
— Девушек нынешним летом больше чем грибов. Выбирай любую, — сказал он и хихикнул, обнажив гнилые зубы.
Вадим стремительно развернул машину, и чуть не увязнув в скрытой густой травой колее, выскочил на шоссе. Время тикало неумолимо. Он знал, что не может опоздать к себе в часть ни на минуту.
Он стоял на обочине и беспрерывно сигналил. Резкий вой сирены как нельзя лучше гармонировал с его душевным состоянием жгучей тревоги и дисгармонии с самим собой.
Наконец до него дошло, что садится аккумулятор. Он завел машину, стуча по педали газа так, словно хотел, чтобы она провалилась сквозь пол, выехал на свою полосу, все еще озираясь по сторонам в безумной надежде, что вот сейчас из лесопосадки выйдет Мария-Елена и они на самом деле уедут туда, где их никто не достанет.
Мария-Елена не вышла.
Вадим рванул сцепление, выжал до отказа газ. Белая «Волга» мчалась со скоростью ракеты, вырвавшейся из земного притяжения.
«Господи, пошли им счастье. Господи, если ты есть… — мысленно твердила Галина, слушая и не слыша упреки Бориса Львовича Симкина, главного врача больницы. — Маруся, дорогая, береги себя. Держи себя в руках. Иначе случится беда. Непоправимая беда».
— Я взял вас на работу не для того, чтоб вы здесь спали. Спрашивается, почему вы не заперли на ключ палату Берестовой? Немедленно отвечайте!
Она смело глянула в глаза главврача.
— Берестова не душевнобольная. Ее привезли сюда по ошибке. Глупейшей ошибке.
— Это решать не вам. Кто вы такая, позвольте спросить?
— Я ее подруга. Я знаю, почему с ней случился нервный срыв. Здесь ее бы превратили в пожизненную калеку.
— Вы слишком много берете на себя, Кривцова. А если Берестова кого-нибудь убьет или с ней самой что-то случится? Кто ответит за это? Вы?
— С ней ничего не случится.
— Вы говорите так уверенно, словно сами организовали ее побег. Это так и было, Галина?
— Борис Львович, я очень прошу вас пока не сообщать ее родным, в особенности матери, о том, что Маруся исчезла. Я вас просто умоляю. Если хотите, я встану перед вами на колени.
Симкин хмыкнул. Галина ему нравилась, и он однажды даже сделал соответствующий заход, но получил решительный отпор. К тому же он был не злой человек, просто в данной ситуации ему было необходимо показать, кто здесь начальник.
— То есть как это не сообщать матери? Да вы в своем уме? Родители обязаны знать о случившемся в первую очередь. Как ни прискорбно, мне придется позвонить в милицию и сообщить приметы больной Берестовой.
Симкин протянул руку к телефонному аппарату.
— Не надо! — Галина вцепилась в его запястье. — Вы пожалеете об этом! Блин, у вас же доброе сердце.