- Значит так, - сказал Бита, скучающим взором обводя комнату. «Беднота», - в который раз заключил он.
- Ты нам создал проблему. Эту проблему надо решать.
«Надо», - хотел сказать Женя, но сжавшееся горло не смогло произнести ни звука, и он только судорожно сглотнул, и кивнул головой.
Оба амбала тяжело смотрели на Женю, от их взглядов по спине бежали мурашки, а мысли разлетались из головы, как вспугнутые птицы. Но, взгляд Биты был аж никак не лучше.
- Машина вышла из строя, - продолжил он. – По твоей вине.
Каждая его фраза была короткой. После неё в комнате на миг повисала звенящая тишина, нарушаемая лишь сопением амбалов.
- Возместишь стоимость ремонта, учитывая наше беспокойство. Срок – неделя. Понял?
- Сколько… я должен? – смог, наконец, выдавить из себя Женя.
- Две штуки. Никуда нести не надо. Мы сами придём и возьмём.
- Я… я не смогу найти такую сумму. Тем более за неделю.
- А это уже твоя проблема, - холодно заключил Бита. – На тебе долг. Как хочешь, так и вертись. И скажи спасибо, - он поднялся с дивана и подошёл к Жене, Женя тоже встал, - скажи спасибо, что это для тебя так хорошо кончится. Ты меня понял?
Он сильно сжал пальцами Женино ухо, притягивая его лицо к себе и в упор глядя в глаза. Было очень больно и противно. Женя изо всех сил пытался удержать в порядке губы и подбородок, которые внезапно стали дрожать крупной дрожью. Вдруг мучительно, как в давнем детстве, ему захотелось заплакать. «Боже, как стыдно», - пронеслось в голове.
Бита внимательно посмотрел на Женю и понял, что давить дальше не имеет смысла. Это уже был не человек, а ком расползающейся глины. Он отпустил Женино ухо, легонько оттолкнув его, но так, что голова Жени глухо бамкнула о стену, повернулся к амбалам и кивнул им, делая знак на выход. Затем, повернувшись, он достал из внутреннего кармана документы, отобранные вчера, и бросил их на пол.
Дверь хлопнула, закрываясь. Желток сполз по стене вниз и начал тупо подбирать карточки. Разлетевшиеся мысли никак не хотели собираться в кучу. Вместо них в голове билось только одно: «Две тысячи, две тысячи, две тысячи». Женя ползал по полу, ничего не видя, и ничего не чувствуя, полностью поглощённый только той бездной неприятностей, которую готовили ему эти два слова.