— Расскажешь Кэтрин о том, что тебе все известно? — спокойно спросил Фрост.
Сэйнт шумно вздохнул и выпрямился.
— Нет. — Он тянул время, но рано или поздно ему все равно придется вернуться в гостиную и снова увидеть ее.
Граф удивился.
— Нет?
— Тогда Кэтрин просто не захочет меня больше знать. Мадам Венна тоже. — Шесть лет назад он уже был наказан за то, что позволил себе слишком приблизиться к ней.
Ни та ни другая не пошли бы на такую связь. Как и не приняли бы правды.
— Ты не сможешь ее погубить.
Сэйнт не ответил. Он-то знал, что может перевернуть с ног на голову ее маленький мирок и выставить Гриншилда на посмешище, если станет известно, что этот лорд — отец самой известной в Лондоне шлюхи. Наконец он сказал:
— Я не хочу, чтобы она из-за меня пострадала.
— Так чего же ты хочешь?
— Если честно, я сейчас слишком зол, чтобы разобраться, чего хочу, — признался Сэйнт. — Но я понимаю, что и Кэтрин, и мадам В играли со мной, и мне это не нравится.
Фрост кивнул.
— Помощь нужна?
— Если ты не станешь болтать, этого будет достаточно, — твердо произнес Сэйнт. — Я сам разберусь с Кэтрин и мадам Венной.
Вечер оказался приятнее, чем ожидала Кэтрин. Порог дома лорда и леди Синклер она переступила, не зная, что ее ждет. В конце концов, ей ведь предстояло провести вечер в обществе порочных лордов и их спутниц! За годы ее жизни в Лондоне опыт общения с неженатыми членами клуба «Нокс» соединился с рассказами ее девочек о том, чем занимаются в этом закрытом клубе, и это породило в ней уверенность, что этих джентльменов невозможно привязать к дому и семье.
Оказывается, она ошибалась.
Эта встреча не была похожа на те многочисленные празднества, которые устраивались за закрытыми дверьми «Золотой жемчужины». Здесь общались спокойно, без шума, много смеялись, разговаривали, и было видно, что эти люди по-настоящему любят друг друга. Они были одной семьей, и она даже позавидовала им, чего от себя никак не ожидала.
— А они тебя удивили, правда?
Кэтрин вздрогнула, услышав голос Сэйнта. После того как ее представили Джулиане, Реган, Софии и Изабель, у нее не было возможности поговорить с ним. Уголки ее рта дрогнули в улыбке. Дамы сразу взяли стеснительную Кэтрин в оборот и сделали все, чтобы она почувствовала себя здесь как дома. Она ни на секунду не оставалась одна. Для нее это было незнакомое ощущение.
— Да, это правда. Мне было весело, — призналась она. — Мне понравились ваши друзья, милорд.
Окна кареты были занавешены, поэтому внутри царила полутьма, хотя в салон проникал свет наружных фонарей. Но даже не видя выражения лица Сэйнта, она чувствовала, что он напряжен и сердит. Флюиды раздражения исходили из него, как жар от огня.