Лизка, кажется, была в полном восторге от своей версии. Картошка к тому времени уже закончилась, и теперь подруга с удовольствием уплетала клубничное варенье прямо из банки. Сладкое, как известно, положительно влияет на ее ум. Я сладкое не люблю, но это не мешает мне иметь собственные соображения.
— Не все так просто, — покачала я головой. — Со смертью Симкина его коллекцию на аукционе не продашь.
— Как так? — удивленно моргнула Лизка и даже на миг оторвалась от варенья.
— Понимаешь, Лиз, все крупные коллекции — неважно, какие: яйца Фаберже, картины или, как в нашем случае, нэцке — аукционным ломам хорошо известны так же, как их владельцы. Продать коллекцию может только хозяин, его полномочный представитель или законные наследники. Если вдруг коллекцию у хозяина украли, об этом сообщается во все аукционные дома, музеи и крупные антикварные магазины. Эти заведения очень дорожат своей репутацией, а потому никогда не выставят на торги ни одну вещь из украденной коллекции. А уж если хозяин убит… Соломоныч прекрасно знает законы, так что воровать коллекцию ему смысла нет — все равно не продаст.
Я старалась быть убедительной, однако Лизка отличается редкостным упрямством, поэтому она внимательно меня выслушала, а затем поделилась новыми соображениями:
— Ты говоришь о законных путях, а ведь есть еще незаконные. Существуют отдельно взятые коллекционеры, которые с удовольствием купят коллекцию, несмотря на ее темное прошлое.
— Это конечно, — согласно кивнула я. — Только таких мало.
— Но они есть, — упрямо возразила Лизавета. — И смею тебя заверить, что Соломонычу они прекрасно известны.
Поняв, что переубедить подругу не получится, я оставила в покое вопрос о возможностях и моральных устоях антиквара и перевела разговор на другую тему:
— Между прочим, убийцей вполне мог быть Рыжий.
— И тут мимо, Витка. Мой тебе совет: начинай срочно любить сладкое. Если бы Рыжий убил Симкина, он бы взял всю коллекцию, а не одного Хотэя. Не надо быть министром экономики, чтобы понять — часть меньше целого.
— Так он и взял, — снисходительно дернула я плечом. — А в пещеру только Хотэя прихватил. Вроде как на счастье и удачу. Удача в пещерах — вещь крайне необходимая. Остальные нэцке лежат сейчас в каком-нибудь укромном месте…
Лизавета крепко задумалась. Итогами размышлений она поделилась со мной. Выходило, что Рыжий — темная лошадка и вместе с Соломонычем попадает в разряд подозреваемых.
— Неплохо бы установить его личность, — согласно кивнула я. — Но как это сделать? Ты говорила, что у тебя имеются кое-какие идеи на этот счет.