— В какую ассоциацию? — Ренни удается вставить слово.
— В международную ассоциацию по изучению попугаев, — с готовностью отвечает миссис Эббот. — В ней работают хорошие люди, но они не могут за всем уследить.
Ренни решает, что ей сейчас самое время еще немного выпить. Если миром правит сюрреализм, то она может в полной мере насладится им, не сходя с места. Она спрашивает Эбботов, не выпьют ли они еще пива, но они отказываются, говоря, что им и так очень хорошо. К тому же скоро начнет темнеть.
— Пора на покой, — поднимаясь, радостно говорит мистер Эббот.
Ренни допивает третью порцию рома. В голове легкий туман. Время от времени она вспоминает, что лодка обратно не пойдет, а она так нигде и не устроилась на ночлег. На худой конец можно переночевать на берегу. Эта мысль не слишком ее заботит.
Сумерки еще не сгустились, но на крытой веранде официантки уже накрывают столы для обеда, зажигают свечи внутри небольших ламп с красными стеклами. Все столики заняты матросами с яхт, к стойке тянется очередь мужчин, преимущественно темнокожих. Некоторые лица кажутся знакомыми, хотя Ренни может и ошибиться. Но с одним она уж точно виделась — усы выдают в нем латиноамериканца. Он делает вид, что не знаком с ней. Здесь же стоят и несколько белых с выгоревшими волосами, как у всех, кто много времени проводит на солнце.
Когда Ренни выходит из бара, на пороге патио появляется доктор Минога. Он идет не к берегу, а в сторону сада, что расположен за гостиницей. Его сопровождают три человека, двое одеты в рубашки с надписью «Да здравствуют рыбы», с нарисованным на спине китом и надписью помельче «Голосуйте за справедливость». Третий, высокий и тощий, в костюме сафари и темных очках. Он держится чуть поодаль.
Минога замечает Ренни и сразу сворачивает к ней. Двое скрылись в баре, третий, поколебавшись пошел вслед за Миногой.
— Рад видеть вас здесь, — друг мой, — приветствует он Ренни, растягивая рот в кривой улыбке. — Собираете материал о выборах?
Ренни улыбается в ответ. Она пользуется случаем обратить все в шутку.
— Да, сидя в баре. Уважающие себя журналисты часто пишут свои статьи в подобных заведениях.
— Мне говорили, что это наиболее подходящее место.
Здесь его акцент гораздо заметнее, видимо, он не так тщательно следит за своей речью. Ренни предполагает, что здесь он становится самим собой.
— Посмотрите, они все сидят здесь. Вон там министр юстиции. Видимо, готовит себя к тому, что его кандидатура не пройдет. — Минога смеется. — Я надеюсь, вы простите мои крамольные высказывания, — обращается он к своему белокожему спутнику. — Это ваш соотечественник, — эти слова уже адресованы Ренни, — сотрудник канадского представительства на Барбадосе; их интересует, почему никто не участвует в программе по прыжкам в воду, организованную милыми канадцами.