— Дедушка, вам плохо? — раздался женский голос, до того милый и знакомый, что захотелось повременить со смертью еще несколько минут.
Виктор открыл глаза и увидел Сауле. Она протягивала ему руку.
— Сауле, солнышко, — прохрипел Вик. — Ты не узнаешь меня?
— Вполне узнаю. — Сауле схватила его ледяную костлявую клешню горячей крепкой рукой и потянула вверх. — Вижу, диета не довела тебя до добра, Вигго.
— Я умираю...
— Ни черта! — Сауле ловко подняла Виктора, весившего, вероятно, не больше, чем она сама, и обхватила за пояс. — Хватит валяться, старичок, нас ждут великие дела.
— Какие дела? — Виктор осклабился — страшно, как мумия из фильма ужасов, и блаженно уехал в небытие.
Славно умереть в объятиях любимой.
* * *
Сознание возвращалось к Виктору медленно, неохотно, наплывало мутными волнами, не приносящими облегчения. Сперва он услышал голоса.
— Как же так получилось? — всхлипывая, сказала мама. — Витя был таким сильным, таким красивым... Что они сделали с ним там, в Афганистане? Пишут, что их там газами травили, всякими ядами...
— Пусть что хотят пишут, — произнес голос Сауле, — никто их не травил. У него — другая болезнь.
— Никто не может поставить диагноз. Никто! Его ведь самые лучшие профессора смотрели...
— Обойдемся без профессоров. Я знаю его диагноз. И я поставлю его на ноги.
— Вы врач, Сауле?
— Я — всем врачам врач, мертвого из могилы выну. Елена Викторовна, не сомневайтесь в моих силах. И оставьте нас наедине, пожалуйста. Мне нужно поговорить с Витей.
— Но ведь он нас не слышит! — Мама заплакала навзрыд. — Какое там поговорить? Его в больницу нужно отправить! Скорую вызвать. Может, там что-то смогут сделать...
— Елена Викторовна! — громко и строго сказала Сауле, ее литовский акцент стал отчетливым и резким. — Он нас слышит! Если вы хотите, чтобы Виктор был живой и здоровый, дайте мне работать с ним. Я не могу делать это в присутствии кого-то, даже вас. Вы меня понимаете?
— Да, да...
Едва слышно закрылась дверь. Вик с трудом разлепил веки и увидел родное лицо Солнышка. Он поднял руку и прикоснулся к ее щеке трясущимися пальцами — холодными, с посиневшими ногтями.
— Солнышко... Сколько лет прошло...
— Четыре — с момента нашей последней встречи. — Сауле улыбнулась, очаровательные ямочки появились на ее щеках. Она почти не изменилась, только три белых шрама шли наискось через ее лоб, словно кто-то полоснул ее когтями. А Вик за это время прошел девять кругов ада, постарел лет на сто и стал похож на Фредди Крюгера. — Всего четыре года, очень тяжелых для тебя... Впрочем, и мне за это время досталось основательно. Вигго, извини меня, милый. Тебе совсем плохо. Я виновата в этом. Но я все исправлю. Я должна была прийти еще год назад, но никак не получалось, и ничего с этим нельзя было сделать, поверь!