— О Боже мой! Что же мне теперь делать? — кричала, как ей казалось, она.
Но на самом деле голос ее звучал всего лишь как хриплый, дрожащий шепот. Она даже не осмеливалась подумать, что с ней случится, если она не сможет убежать из этой клоаки, которая была для нее хуже тюрьмы.
Внезапно перед ее глазами проплыло лицо Джонатана Хэзэрда. Это видение заставило сжаться ее горло, а в сердце запылало желание вновь почувствовать его сильные руки. Он предупреждал ее! Он говорил ей об опасностях, которые поджидают ее на пути, если только она будет настолько глупа, что попытается выбраться самостоятельно. А она отказывалась прислушиваться к его словам.
Господи, помоги ей! Она не могла понять, где в ней говорила гордость неподчинения, а где проявлялось упрямое безрассудство. Алекс отдала бы все, все на свете, только бы вернуться на плантацию из этого отвратительного, подлого места, где она пребывала в ожидании чего-то такого, что было слишком ужасно даже мысленно себе представить.
Она открыла глаза. Не обращая внимания на охватившую ее дрожь, Алекс стала быстро вытирать слезы, которые катились по ее щекам. Она не могла терять время и силы ни на чувство жалости к себе, ни на раскаяние, ни на страстные желания, смысл которых она не могла уяснить.
Она поднялась на ноги и быстро и внимательно осмотрела вновь засверкавшим решительностью азглядом комнату, в которой находилась. Алекс готова была поклясться всем святым, что она — леди Александра Синклер. Неужели она выстояла под натиском всех испытаний и потрясений последних восьми месяцев только для того, чтобы теперь потерпеть поражение, когда победа была наконец так близка? Выход должен был найтись!
Она перевела взгляд на лампу, стоявшую на стуле рядом с кроватью, и пристально посмотрела на нее. Вот то, что надо! Она сядет и станет ждать, когда дверь вновь откроется, а затем использует эту лампу как оружие против молчаливого охранника или любого другого человека, который войдет в комнату. Как только незваный гость повалится без чувств, она припустит вниз по лестнице и убежит через парадную дверь дома, ни разу не оглянувшись назад. И больше она никогда не доверит свою жизнь незнакомцу. Но ведь Джонатан Хэзэрд был тоже незнакомцем, хмуро напомнила она себе. Однако он был другим… совсем, совсем другим.
Проглотив внезапно появившийся в горле комок, Алекс направилась к лампе. Но прежде чем она успела взять ее в руки, дверь без предупреждения распахнулась. Сердце ее в испуге бешено забилось. В дверном проеме появилась крепко сложенная Женщина, возможно, лет сорока, за спиной которой стоял темнокожий великан. На ней было обтягивающее короткое атласное платье янтарного оттенка. Ее волосы цвета меди, скорее всего крашеные, были зачесаны в высокий пучок, а лицо напудрено и нарумянено до такой степени, что глаза на нем выглядели странно матовыми.