Китайский цветок (По) - страница 129

В — А голос при этом у него какой?

Я — В смысле…

В — Ну жалостливо говорит или с издевкой?

Я — Говорит так, с подковыркой будто. В общем, с издевкой.

В — Ну не могу я, не могу!

Я — А уверял меня, что мужик мастерущий… Бомбу, выходит, не сможешь сделать?

В — При чем тут это?! Взорвать машину, да будет тебе известно, пара пустяков. Что я, не смогу, что ли?! Мне человека убивать как-то не того… Тем более Ивана Антоновича…

Я — Валер! В твоем распоряжении ночь, и время уже пошло. К утру все должно быть готово.

В — Предположим, я все сделаю, как ты говоришь, но почему ты так уверена, что дедовы деньги и имущество достанутся именно тебе?

Я — А кому же еще-то? У него и родственников больше нет. Он сам говорил. Все его американские знакомые знают, что он в Москву к внучке поехал — значит, факт моего существования признавал. Наймем грамотного адвоката, мать честно расскажет, как было дело, поднимут записи в роддоме, где эта Аня Слуцкая рожала… Я инвалид. В Америке к ним очень жалостливое отношение. Пройдет, конечно, несколько месяцев, пока я смогу вступить в права как наследница, но это будет обычная рутинная процедура. И, кроме того, может, мой дедуля-аккуратист составил уже завещание перед поездкой в Москву. Это вообще облегчит дело. Поверь мне. Я все предусмотрела.

В — Ты когда передо мной инвалидку изображала, тоже небось думала, что все предусмотрела, как бы… А я-то тебя раскусил!

Я — Ну и к чему ты об этом вспомнил?

В — А к тому, что один раз уже обосралась.

Я — Ты бы лучше заткнулся. Выхода у нас все равно нет.

В — Дай мне попить. У меня во рту пересохло.

Я — От страха, наверное.

В — Нет. Последние дни чувствую слабость и сухость во рту. И брюхо сильнее болеть стало.

Я — Гастрит всегда к весне обостряется. Так у всех. Валерочка, миленький! Сейчас в твоих руках наше будущее, наша жизнь. Твоя и моя. Сейчас только от тебя зависит, какая она будет.

В — Ты хоть представляешь, как это опасно? Начнут менты вынюхивать, что, как да почему…

Я — Сам подумай, можно ли будет тебя подозревать? Если бы даже ты хотел убить деда, то мог бы придумать другой способ какой-нибудь. Ты в этой истории — пострадавший! Только купил себе новую машину и сразу ее взорвал? Сам себе враг, что ли?

В — Ну да. Вроде складно.

Я — И потом, знаешь, будут искать того, кому смерть деда выгодна. Тебе-то совсем не выгодна! Ты в лице деда нашел себе дойную корову. Он, как приехал, сразу шесть тысяч отвалил. С какой же стати тебе его убивать? А мне и подавно. Он Дедом Морозом ко мне явился.

В — Кого ж тогда подозревать-то? Ведь кто-то машину взорвал, допустим?