Глубоко вдохнув, Ив распахнула дверь и забыла, как выдыхать, потому что Лео стоял прямо перед ней на крыльце. Он выглядел так же потрясающе, как и всегда, только под его глазами залегли темные круги, а во взгляде появилась грусть, усталость и… Возможно, Ив ошиблась, но ей показалось, что она увидела отблеск надежды.
– Лео, – выдохнула она.
– Ив. Я так рад тебя видеть, – неуверенно улыбнулся он. – Прекрасно выглядишь.
Она знала, что это ложь. Ее волосы были в полном беспорядке, под глазами залегли круги, а лицо осунулось. Миссис Виллис не переставала беспокоиться о том, что она слишком быстро теряет вес.
– Где Сэм?
– Спит.
– Можно я войду? Я должен кое-что объяснить тебе и надеюсь, ты меня выслушаешь.
– Конечно, – кивнула она. – Проходи, садись.
Высокий и широкоплечий Лео выглядел странно в ее крошечной гостиной. Он осторожно опустился на диван рядом с Ив и тихо заговорил:
– Все эти шесть недель я не находил себе места. Я полетел в Лондон, потом в Рим и Нью-Йорк, но, что бы я ни делал, какие бы сделки ни заключал, я не мог прекратить думать о тебе. Но и вернуться сюда, пока не разберусь в себе, я не мог. Поэтому я решил найти своих родителей. Последний раз я видел их, когда мне было двенадцать. С моими связями мне не составило особого труда найти их. Так я узнал, что мой отец давно умер. – Ив чуть сжала его руку, но Лео лишь невесело улыбнулся и покачал головой. – Тут нечему сочувствовать. Он был злым и жестоким человеком. Отец был моряком и каждый раз, возвращаясь из плавания, избивал мою мать до полусмерти. В детстве я трясся от ужаса, слушая, как он бьет ее и кричит. Но самое ужасное, что каждый раз после этого он был полон раскаяния и, пока она лежала вся в крови, клялся ей в вечной любви и просил простить. Сердце Ив сжалось от сочувствия. Все эти годы Лео запрещал себе любить, потому что боялся стать таким же, как отец.
– Мне так жаль тебя и твою мать…
– Мою мать. Да, я тоже так думал и, когда стал достаточно взрослым, дал сдачи отцу, избил его так же, как он каждый раз бил ее. А моя мать? После всего, что он сделал с ней, она кинулась залечивать его раны. Я умолял ее бросить его, начать все сначала, но она отказалась. Тогда ушел я. Спал в школе, ел то, что приносили мне друзья, просил милостыню, брался за любую работу – и представь, был совершенно счастлив.
– О, Лео… – Ей было больно думать об этом несчастном ребенке без дома и без семьи, к которой он мог бы обратиться за поддержкой.
– Мои дела быстро пошли в гору. Я не хотел иметь ничего общего с отцом, поэтому предпочел забыть греческий и быстро выучил несколько других языков, начал помогать людям договариваться и заключать сделки. Наконец, я понял, что могу много достичь, но даже тогда тень отца всегда преследовала меня. Я не мог сбежать от своего прошлого. Осознание того, кем я могу однажды стать, убивало…