Амелия вошла в свою спальню и осмотрелась. Здесь, в этой комнате, в доме на холме, возвышающемся над черным от дыма и копоти городком, она воссоздала уголок милого сердцу Уитчерча. И хотя элегантная мебель, картины и другие признаки богатства придавали Банкрофт-холлу определенный шарм, в нем не было главного — того, что превращает любой дом в настоящий семейный очаг. В нем не было любви. Ни любви между мужем и женой, ни любви между матерью и сыном. Лишь безысходное горе, порожденное ее же собственной слепотой… стремлением добиться недостижимого. Но теперь все это закончится.
Тень улыбки скользнула по лицу Амелии. Она направилась к небольшому письменному столу.
«Иосифу Ричардсону», — написала она в верхней части украшенного фамильным гербом листа бумаги, потом задумалась и отложила перо. Что это даст? Зачем бередить старые раны?
Амелия сняла с себя золотое ожерелье, которое ей удалось спасти от посягательств Марлоу. Это был подарок Сола, подарок в благодарность за рождение сына. Однако первая радость быстро прошла, и что осталось? Гордость? Нет, это чувство тоже незаметно ушло. Столько горя, и все из-за нее. Если бы только она любила Сола так же, как любила Уитчерч! Тогда, возможно… Но уже слишком поздно думать о том, как могла бы сложиться их жизнь.
Положив ожерелье на стол рядом с начатым письмом, Амелия погладила пальцем большую, расположенную посередине каплевидную подвеску из рубина удивительной красоты и чистоты в обрамлении бриллиантов. С обеих сторон от нее висели камни поменьше, но такой же формы. Они ослепительно сверкали в ярких лучах света.
— Я не прошу о прощении, — прошептала Амелия, и слезы, выступившие у нее на глазах, заблестели так же, как камни в ожерелье. — Я во многом виновата, но не хочу присоединять к своим грехам еще и лицемерие. Боже, ты знаешь, что творится в душе каждого из нас. Ты знаешь, почему я не захотела открыть Иосифу Ричардсону правду о его утрате. Если это считается грехом, что ж, я готова ответить за него.
Алиса смотрела, как осторожно повернулась ручка, смотрела, как медленно открывалась дверь, но только что она могла сделать? Сжавшись в комок, девушка сидела на маленькой койке в своей крошечной каюте, впившись зубами в костяшки пальцев, чтобы не закричать от отчаяния и страха.
Он вошел. Улыбаясь, поинтересовался, все ли устраивает Алису, может, ей нужно что-нибудь. Эта улыбка… Алиса содрогнулась, украдкой бросила взгляд на дверь… Она уже видела подобную улыбку на лицах двух мужчин, один из которых изнасиловал ее, а второй собирался это сделать. Сегодня такая же улыбка была на лице Сэнфорда Роули.