— Эй! Чего разоралси! Не слышит Он тебя! Не слышит! А даже если бы и мог услышать, то кто ты такой, чтобы говорить с Ним? Кто ты есть? Хи–хи–хи! Жалкий лицемеришка! Сегодня в церквушку на пяток минут, а потом по кабакам, да бабам? Водочки, пожрать да у компьютера посидеть? Хи–хи–хи, — голос шел из ниоткуда. Я начал озираться по сторонам.
— Чего вертишься, как волчок? Все равно ничего, кроме дыры в земле, не навертишь… Хи–хи–хи! Жалкий человечишка.
— Ну вот, приплыли… — я затряс головой.
— Иди… Иди… — голос зашептал. – Хи–хи–хи…
— Убей… Иди… — добавился еще один голос… — С–с-с–с-с…
— Убей девчонку… — зашипел третий. – О–хо–хо–хо!
— Мясом этой самки ты сможешь долго питаться… — завыл четвертый. – Хррррр–хххх…
Зашелестел ветер, унося в небо золу.
Кровь ударила в виски, голова стала неимоверно тяжелой. Голоса слились воедино, а гул их нарастал с каждой секундой, пока не превратился в вой. Я упал на колени, из ушей, рта и носа у меня пошла кровь. Страх, чистый и концентрированный, захватил мою душу, начав пожирать ее изнутри. Тело выгнулось, я упал вперед, на руки. Из груди вырвался хрип. Перед глазами мелькнули какие‑то картины – до того жуткие, что даже, если бы я и попытался рассмотреть хотя бы одну из них, то тотчас сошел бы с ума.
Внезапно гул стих.
— Кусок мяса! Пища для червей! Ты ничто! ИДИ И УБЕЙ! Иди и станешь бессмертным! Плата за бессмертие – душа! – это был шепот. Нечеловеческий шепот. – Твоя или чужая… Принеси мне душу… Иначе мы заберем ее. Иди, сопля! Черви будут жрать твою плоть живьем! У тебя не будет кожи… Кислота растворит твои внутренности…
Я начал задыхаться. Сгреб пятернями землю. Земля была теплой. Не просто теплой потому, что была нагретой огнем, а теплой потому, что была живой.
Из глубины моего тела поднялась волна света. Она вышла из меня с диким гортанным криком, прочищая разум, разрывая на куски сковавший меня страх, наполняя ненавистью, наполняя любовью, наполняя теплом. Волна согнула меня пополам, я начал блевать черными кровавыми сгустками. Следом за светом пришла другая волна. Она дала мне силу. Я зарычал и начал подниматься с колен.
— Хрен вам, а не душу мою! – я сжал правую кисть в кулак, а левой ударил по сгибу с внутренней стороны локтя. Жест получился более чем красноречивым. – Хрен вам! Пусть я и лицемер с Ним, но со мной ВЫ будете считаться!
Я поднял крестик и, пошатываясь, пошел в сторону погреба.