Во взгляде была пустота, безумие. Руки были покрыты сажей и волдырями.
— Таня, солнышко! Что же ты делаешь, Господи! Дай посмотрю! – отбросив в сторону прут, я бросился к ней.
Никакой реакции. Вообще ничего. Просто смотрит в одну точку и все.
— Пойдем, пойдем со мной! – я попытался взять ее за плечи. – Пойдем… Домой…
И тут она зарыдала. Нет, не зарыдала – завыла. Никакого плача. От этого воя исходила такая скорбь, что душа сворачивалась в клубок, слезы наворачивались на глаза, а остатки ума покидали мозг. Это было что‑то, идущее из самого сердца. Такое я ощущал впервые. Вой, стенания? Где я мог видеть, слышать такое в той, прошлой жизни? Мог ли я это видеть, если глаза мои не видели, мог ли я такое слышать, когда уши не слышали?
— Пойдем.
Вновь никакой реакции. Я говорил тихо, выдавливая из себя и проговаривая каждое слово. Очень тихо. Мешал комок в горле.
— Не плачь, теперь он часть нас, а мы часть его.
Она странно глянула в мою сторону. Движение было каким‑то не человеческим, резким. Движение было очень нехарактерным, неестественным для Татьяны. Еще. Что‑то произошло с ее взглядом. Он перестал быть безумным. Он изменился. Но совсем немного. Он наполнился такой глубокой мудростью, чем‑то бесконечным и непонятным, что я даже непроизвольно отшатнулся. Безумие всегда граничит с мудростью. Безумие и мудрость непонятны обычному человеку, они заставляют с опаской воспринимать их обладателя.
Танюха, Танюха, ты теперь изменилась… Теперь мне тебя не понять…
Ни единого звука, ни единой эмоции. Просто встала. Просто пошла в сторону погреба. Если бы я не отшатнулся, думаю, прошла бы через меня. Я последовал за ней. Таня спустилась вниз, закрыв перед моим носом крышку.
Что ж. Пусть побудет одна. Мне есть чем заняться. Мне всегда есть чем заняться. Следует тоже побыть наедине с собой и Богом.
— За что, Господи? За что? В этом мире полно отбросов, полно ублюдков, которых следует уничтожить. В этом мире полно зла, с которым можно сражаться. Будь ты проклят! Слышишь? БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ! Если есть Рай, если есть Ад, то я поведу войско Тьмы на врата Рая и одержу победу! Слышишь!? Как всегда, молчишь… Ты все время молчишь! Тебе все равно! Это все для тебя лишь игра! Фон! Ничего! Мы еще побеседуем…
Я сорвал с себя крестик и бросил в пепел.
Второй раз в жизни я проклял Бога. Оба раза это произошло в схожих ситуациях. Оба раза в них присутствовала Татьяна. Тогда одна, сейчас другая. Круг замкнулся. Круг, длиной во многие годы. Впрочем…
Все это не имеет значения. Все это мой мозг. Он играет сам с собой. А раз он хочет играть в эмоции – пусть играет, может, сожрет сам себя. Может, я сойду с ума, может, просто выгорят какие‑то еще предохранители? Ну а мне пока надо осмотреть пожарище, собрать все, что можно, собрать все, что нельзя.