— В смысле – собирать? Они что, как грибы растут?
Что‑то все происходящее начинает становиться для меня сплошной загадкой. И этот на редкость веселый старикан, и поведение Татьяны, и куропатки эти, будь они неладны.
— Нет! Скажи ему, деда!
Мне показалось в этот момент, что «деда» как‑то засиял изнутри. «Деда»… Сколько всего может произойти за короткий промежуток времени… А ведь вчера еще Танька была невменяема и даже не догадывалась о существовании этого старика.
— А что говорить, внученька, вона пойдет сейчас, сам посмотрит. Пойдешь ведь? – дед вопросительно глянул на меня.
— Куда идти то?
— А туда и иди, – дед махнул рукой в сторону леса. – Тама по следам нашим дойдешь… До грибницы.
Танька хихикнула.
Мое любопытство взяло верх, и я отправился по следам искать «грибницу». Удивлению моему не было предела, когда я ее нашел. Грибница состояла из нескольких «лунок» в снегу. Это были отверстия сантиметров тридцать глубиной, небольшого диаметра, с обледеневшими стенками и краями. Рядом и внутри них лежали ягоды рябины. В одной лунке оказалась маленькая, но довольно жирная, коричневого цвета, птичка. Птичка не могла не то, что выбраться, но и пошевелиться. Новые ощущения переполняли меня, когда я доставал куропатку и нес ее, держа двумя руками и боясь выпустить. Впечатления оказались столь сильными, что я забыл обо всем, что произошло совсем недавно. Меня просто распирало от радости.
Сколько досады, сколько непонимания испытал я, когда дед сказал отпустить птицу… Куда и подевалась недавняя радость.
— Будет день – будет пища. Отпусти ее, внучок, она тебе зла не сделала, — дед говорил сухо, опять загадочно улыбаясь. Затем задумчиво, почти про себя, добавил: Рано еще, внучок, не готов ты. Уж больно злой…
— Злой? – переспросил я, но куропатку так и не выпустил. Да и как можно добровольно отказаться от запаса продовольствия?
— Зверь, говорю, лесной злобу чует, не то, что раньше. Отпусти, не гневи духов, – дед посмотрел на меня задумчиво. – Не надо у леса брать больше, чем тебе надобно. Лес, он такой, он даст, сколько надобно.
Что‑то во мне победило, и я раскрыл ладони. Куропатка, к моему удивлению, немного постояла перед нами, несколько раз крутнулась на месте перед дедом, затем неторопливо побежала в лес. Почему побежала? Хоть убейте – не знаю.
Я еще долго смотрел ей вслед. Еще долго слушал лес, его чарующий говор. Без мыслей. Просто слушал. Просто смотрел.
Лес, лес, лес и снова лес. Ели, сосны, березы, осины, орешник, кусты и бурелом. Как дед находил дорогу, я не знаю. Знаю только, что он исцелил Татьяну, и это удалось ему блестяще. Мы шли по таким местам, где над нами не было видно неба, – так сплетались ветвями кроны деревьев. Мы проходили мимо елей в несколько обхватов, мимо вырванных древних дубов. Я слышал рокот лопающихся на морозе сосен, я видел, как испаряется снег, не долетая до земли… Не знаю, как и что делал старик, но в пути мое восприятие усилилось настолько, что я стал ощущать присутствие птиц и зверей.