– Мы немного покатаемся.
Он все еще выглядел очень подавленным, и Крис почувствовала себя виноватой.
– Мне очень жаль, что приходится беспокоить вас, – проговорила она извиняющимся тоном. – Я должна была рассказать о том, что случилось Слейтеру, но побоялась, что он сочтет все это глупой фантазией… А потом я узнала, что Софи не его дочь…
Крис поспешно прикусила губу, подумав, что выдала секрет, который не был известен Джону, но он медленно произнес:
– Она ведь обещала мне, что не сделает этого.
Его голос звучал тихо и сдавленно, как будто он с трудом выговаривал слова.
Они ехали по извилистой сельской дороге, которую Крис смутно помнила. Внезапно Ховард свернул к воротам фермы и заглушил мотор. Его лицо было все еще бледным и безжизненным. Наконец он повернулся к своей спутнице.
– Иногда я жалею, что бросил курить, – проговорил Джон, потом взглянул на Крис. – Вы уверены, что слышали, как Софи говорит?
– Абсолютно уверена, – твердо сказала Крис. – Хотя, похоже, она ничего об этом не помнит.
– Да… я так и думал… Мой приход нанес ей новую травму, вот она и попыталась сбежать. – Он тяжело вздохнул.
– Из-за чего она перестала говорить? – спросила Крис. – Никто мне не мог сказать об этом…
– Об этом знаю я… и Слейтер.
Последовала долгая пауза, во время которой Крис, затаив дыхание, ждала, что он скажет дальше. Неужели Слейтер виновен в болезни Софи?
– Значит, именно поэтому Слейтер считает себя ответственным за девочку? – наконец проговорила она, чтобы прервать томительное молчание. – Он чувствует свою вину?
– Нет… нет. – Голос Джона был полон такой муки, что Крис испуганно взглянула на него. – Если кто и виноват во всем, то только я.
Это признание привело Крис в шок, лишив возможности рассуждать здраво. Несколько долгих секунд понадобилось ей, чтобы спросить:
– Вы?… Но как это возможно?
– Мы с Натали были любовниками.
Крис буквально лишилась дара речи. Из всех мужчин, с которыми была знакома ее кузина, Джон казался последним, кого можно было заподозрить в связи с Натали.
– Но…
Должно быть, все, о чем она думала, отразилось в ее взгляде, потому что лицо Джона исказила болезненная гримаса.
– Да, я понимаю, какого вы теперь мнения обо мне… Но бывают моменты в жизни, когда мы совершаем поступки, которые потом не в вилах объяснить. Натали была самая скверная женщина, с которой я когда-либо имел дело. Требовательная, вздорная, эгоистичная, неуравновешенная. Она была полной противоположностью моей жене, и, может быть, это поначалу и привлекло меня. Она казалась такой веселой, жадной до удовольствий… и одновременно одинокой и беззащитной.