– Давайте-ка побыстрее, – сказал Максим, нервно поглядывая вокруг. – Охранники периодически устраивают обход территории, да еще тут собаки…
Мужчины быстро двинулись в дальний конец промзоны к высокому зданию и просочились внутрь через боковую дверь. Максим достал телефон и зачитал эсэмэску от друга: «Павильон 8, этаж 4, по левой лестнице».
– А это левая лестница? – тут же с сомнением спросил он, рассматривая обшарпанные стены и уходящие вверх не очень чистые ступеньки. Пахло табаком и пылью. Откуда-то доносились гортанные голоса и металлический лязг.
– Парадный вход с какой стороны здания? – спросил Марк.
– С той. – Максим махнул рукой.
– Тогда это и есть левая лестница. Я надеюсь. Пошли.
Они быстро поднялись на четверый этаж, Максим толкнул дверь и вышел в широкий коридор. Слева, совсем близко, было окно торца здания, а вправо коридор уходил в сумеречную бесконечность. Лампы под потолком имелись, но расположены были на большом расстоянии друг от друга и светили тускло. В коридоре никого не было, хотя шумы и голоса по-прежнему откуда-то доносились.
Продвигаясь по коридору, они читали надписи на дверях (где таковые имелись): «Аппаратная», «ГКЦ-13», «Павильон 14», «Не входить!», «Welcome», «Павильон ЗА», «Welcometohell» и, наконец, «Павильон 8».
– Ага, – сказал Марк. – Пришли.
Он осторожно повернул ручку и приоткрыл дверь. Внутри было темновато и на расстоянии вытянутой руки колыхались какие-то портьеры. Марк оттер назад Максима и, шагнув вперед, отодвинул тяжелую ткань. Высокий Максим нетерпеливо переминался сзади и смотрел из-за плеча Марка.
Их взорам предстал обшарпанный кабинет. Стол, заваленный бумагами, сейф, разномастные стулья. На стенах старые плакаты «Водка – зло!», «Сдавайте нормы ГТО!» и что-то столь же советско-патриотическое. За столом сидел здоровый парень с плохой стрижкой, крутил в лопатообразных руках ручку и бубнил:
– Так где вы были вчера вечером, гражданин Лучкин?
На стуле по другую сторону письменного стола ерзал невзрачный дядя, сопел и невпопад отвечал:
– Так жена у меня болеет!
– Я вас не про жену спрашиваю… Жена пусть болеет. В смысле пусть выздоравливает. А вы-то где были, Лучкин?
– Так у нее и был, в больнице.
– Вечером?
– Вечером! Аккурат после работы и поехал. Пока водички купил, пряников там…
Дополнительный сюрреализм сцене придавал тот факт, что комната не имела потолка. Наверху, над головами актеров, пролегали балки, змеились провода и свешивались какие-то шнуры с устройствами, похожими на щетки, но работавшие микрофонами.
За спиной мордастого мента распахнулась дверь, и в кабинет быстрым шагом вошел еще один человек. Он начал было свою реплику, но тут взгляд его упал на торчащую в декорациях пару незнакомцев, и он застыл на полуслове, приоткрыв рот.