Меньший коридор заканчивался тупиком. Тут стоял соединительный модуль, через который можно было попасть во внутреннее святилище. Переходная камера представляла собой квадратную комнату три на три метра, куда можно было войти через вращающийся турникет шириной метра в полтора. Внутри камеры, с левой стороны, стоял другой такой же турникет, преграждавший вход в яйцевидную комнату. Я был уверен, что в свое время оба турникета были обнесены грозными стальными плитами вроде переборок подводной лодки или дверей банковских сейфов и что соединительный модуль был воздухонепроницаемым.
Несмотря на мое убеждение, что биологические исследовательские лаборатории находились не здесь, воздухонепроницаемая камера была предназначена для того, чтобы ни в яйцевидную комнату, ни из нее не просочились бактерии, споры, пыль и другие загрязняющие вещества. Возможно, персонал, входивший и выходивший из этого святилища, обрабатывали сильными струями стерилизующего раствора и убивали микробов ультрафиолетовым излучением.
Однако у меня сложилось впечатление, что в яйцевидной комнате было избыточное давление и что переходной герметичный модуль служил той же цели, что и водонепроницаемая судовая переборка. Впрочем, он мог выполнять функции декомпрессионной камеры, которая используется для предотвращения у водолазов кессонной болезни.
Как бы там ни было, а переходной модуль был сделан для того, чтобы не пропустить что-то в яйцевидную комнату… или наружу.
Зайдя в модуль вместе с Бобби, я направил луч на приподнятый порог внутреннего проема и провел им по косяку, пытаясь определить толщину стен центрального овоида. Полтора метра армированного железобетона. Проход больше напоминал тоннель.
Бобби тихонько присвистнул.
— Настоящий бункер.
— Можешь не сомневаться, это фильтр. Он что-то задерживал.
— Что, например?
Я пожал плечами.
— Иногда для меня здесь оставляли подарки.
— Подарки? Так ты здесь нашел свою бейсболку? «Загадочный поезд»?
— Да. Она лежала на полу, в самом центре яйцевидной комнаты. Не думаю, что я нашел ее случайно. Ее оставили здесь нарочно, а это совсем другое дело. В следующий раз кто-то оставил в воздухонепроницаемой камере фотографию моей матери.
— В воздухонепроницаемой камере?
— А что, разве не похоже?
Я кивнул.
— Так кто же оставил фото?
— Не знаю. Но со мной всегда был Орсон, и он тоже не почуял того, кто вошел сюда следом за нами.
— А уж у него нос дай боже.
Бобби осторожно осветил первый круглый турникет и коридор, который мы только что миновали. Тот был по-прежнему пустынным.
Я прошел через внутренний проем (вернее, тоннель) пригнувшись, потому что в полный рост его мог бы преодолеть лишь коротышка не выше полутора метров.