Вы замечали, что дети очень искренни в своих эмоциях? Если горе — то безграничное, если радость — то безмерная, если смех — то безудержный. Ну а если страх — то бескрайний. Вот я с самого детства не испытывал такого бескрайнего страха, как той ночью в Снэйквилле. Я понимаю, что скорее всего это было заложено программой и тем не менее — как же я бежал. Я сбежал с холма, я переплыл реку (скорее всего, если бы не страх, я бы к ней вообще не приблизился) я отмахал по полям мили три и наконец рухнул под какое-то одинокое дерево. И только после этого еще раз взглянул туда, в сторону проклятой деревни.
Она выглядела абсолютно безобидно, даже романтично — дома, залитые лунным светом.
— Будь я проклят — прошептал я — Если еще хоть раз к ней приближусь.
Я понял, почему уходили люди из игры — игра им больше не казалась игрой. Слишком уж близка была смерть, причем не их собственная.
Я понял, почему никто никогда рассказывал о том, что видел. Рассказать об этом — это пережить все еще раз. А пережить еще раз ощущение, когда рука Марики выскользнула из моей руки, я не согласен ни за какие коврижки.
Небо светлело, близился рассвет. Рассвет после самой жуткой ночи, что у меня была в жизни.
Глава десятая,
не слишком то и длинная, в которой герой сначала попадает в Монтриг, а после принимает решение в нем немного задержаться
Идти дальше у меня не было ни физических, ни моральных сил. Я подумал, что хоть я и не есаул молоденький и это вроде бы и не ольха, но и хрен с ним, сойдет и так, и вышел из игры. Дополз до кровати и повалился на нее. И пусть весь мир подождет.
Разбудил меня телефонный звонок. Видимо это становится хорошей традицией, но только чего-то меня это не греет — если честно, каждое утро просыпаться от телефонных трелей — это уже перебор.
— Але — вымученно выдавил я из себя, гадая, кому же так неймется в воскресенье поесть мой мозг. А, ну конечно же, кто же еще.
— Никифоров, ты что спишь? В двенадцать часов дня? — раздраженно прозвучало в трубке.
— Да Эля, я сплю. В двенадцать часов дня. Представь себе.
— Все, вставай, собирайся, мы едем на шашлык к Катанянам.
И тут меня в очередной, во второй за сегодня (если игровой срыв считается) раз, прорвало.
— Почему?
— Что почему?
— Почему я должен ехать на шашлык к Катанянам? Я не хочу ехать на шашлык к Катанянам. Я вообще не знаю, кто такие Катаняны. Ты их знаешь — ты и езжай к ним. Но — без меня. Скатертью дорога.
— Не поняла?
— Чего ты не поняла? Что я никуда ехать не хочу? Или то, почему я ехать не хочу? Я вот тоже не понимаю, почему я всегда еду туда, куда надо ехать тебе, хожу туда, куда интересно ходить тебе. Ты бы хоть раз, для приличия спросила у меня — а куда собственно хочу пойти я?