– Прошу покорнейше извинить нас за вторжение. – Врач подошел к самой койке и участливо поинтересовался: – Как вы себя чувствуете, Александр Осипович?
– Устал, как после первой брачной ночи. – Он с удовольствием потянулся и спросил: – Скажите, доктор, я могу закурить?
– Право, это нежелательно. Вы еще слабы, но если очень хочется…
– До чрезвычайности! Ведь я не курил больше суток. – Бранков поднялся, накинув шлафрок, извлек из кармана пачку папирос и глубоко затянулся. – Вас, вероятно, интересует, каким образом я оказался за бортом?
– Весьма, – кивнул капитан.
– Знаете, у меня было достаточно времени, чтобы все вспомнить, но, к сожалению, мне нечего вам рассказать. Это случилось в один миг, и я даже не успел что-либо разглядеть: ни человека, ни его одежды. Только – волны, темень и удаляющийся пароход. Я порядочно нахлебался этого морского рассола. К тому же от волнения сел голос, и я даже не мог позвать на помощь. – Он на миг приумолк и, повернувшись к присяжному поверенному, добавил: – Как видите, Клим Пантелеевич, мои подозрения оправдались. Много бы сейчас я отдал за проявитель и фиксаж!
– Скоро Бейрут, и, вполне возможно, нам повезет.
Капитан уставился на Ардашева непонимающим взглядом.
– Быть может, вы объясните, о чем идет речь?
– Видите ли, Александр Викентьевич, я никогда не озвучиваю догадки, которые еще не нашли своего подтверждения. Ведь в таком случае расследование превратится в заурядное гадание на кофейной гуще. К тому же, господа, нам не стоит злоупотреблять гостеприимством.
Уже в коридоре Неммерт остановился у каюты присяжного поверенного и с вполне различимой ноткой обиды проговорил:
– Надеюсь, Клим Пантелеевич, вы вполне понимаете мое нетерпение. Все эти таинственные происшествия зашли слишком далеко, и судно выбилось из графика. Именно по этой причине время нашего пребывания в Бейруте сократится вдвое. Сегодня же вечером мы покинем порт.
Решив растопить лед недоверия, Ардашев пояснил:
– Я разделяю ваши опасения и, поверьте, тоже заинтересован в скорейшем изобличении злодея. Как бы велеречиво это ни звучало, но раскрытие константинопольского убийства – вопрос моей чести. И потому в такой напряженной ситуации крайне важно не навредить делу лишним словом. Кольцо вокруг злоумышленника сжимается. Он чувствует это и нервничает. А что может быть опаснее загнанного в угол хищника?
– Когда же все-таки мы его найдем?
– Уж точно до высадки экспедиции.
– Что ж, подождем. Немного осталось… А твари, знаете ли, в прекрасном здравии…
– Это радует. И они – создания Божьи.