Дослушав перевод, турок начал возмущенно тараторить, и Сельчук едва поспевал за ним:
– Господин Гекхан говорит, что ни ему, ни его начальнику, ни даже главному полицмейстеру Истанбула до сих пор ничего не было известно об этом удивительном открытии. Однако он хотел бы знать, каким образом можно разглядеть эти пальцевые узоры на темной поверхности.
– Вы, несомненно, правы. Для их снятия применяются разные препараты: серебряный порошок, окись цинка, меди, свинца, алюминиевая пыль, а также всевозможные смеси с использованием разных красителей.
– Откуда вам это известно? Вы полицейский?
– Нет, но по роду своих занятий мне приходится часто сталкиваться с дактилоскопией. Я работаю адвокатом в окружном суде и берусь за защиту только тех клиентов, в чьей невиновности я абсолютно уверен. Но я не ограничиваюсь лишь их оправданием и самостоятельно отыскиваю истинного злодея.
– Вот как? Значит, мы с вами в некотором роде коллеги, – полицейский впервые за все время допроса искренне улыбнулся.
Ардашев молча пожал плечами.
– А как бы вы посоветовали поступить нам в этом конкретном случае? – уставший переводчик взял на себя инициативу и задал собственный вопрос.
– Раскрыть это преступление в течение нескольких часов невозможно, а стало быть, не имеет смысла держать меня и двух других пассажиров под замком. Тело погибшего вам придется передать в русское консульство. С первым же попутным кораблем его отправят в Новороссийск, а оттуда в Ставрополь. Если вы не станете заикаться о ноже, то вполне резонно предположить, что сие злодеяние совершено каким-нибудь местным бродягой в целях ограбления.
– Да, но ведь ничего не пропало. Все на месте: газета, документы и даже деньги, – перевел слова полицейского Саит.
– А кому это еще известно? Покойный путешествовал один, а его франки нам не нужны…
Потомок янычар расцвел гиацинтом, поднялся из-за стола и подошел к присяжному поверенному. Он с умилением на лице что-то провещал, упоминая своего мусульманского бога.
– Господин Гекхан говорит, что он благодарит Аллаха, устроившего встречу с таким мудрым человеком, как вы. А потому все русские могут быть свободны, но с одним условием: корабль через два часа должен будет покинуть рейд.
– Но паломники прибудут только сегодня вечером, – заметил Клим Пантелеевич.
– В таком случае вам надлежит отплыть сразу, как только они поднимутся на борт.
– Хорошо, я скажу об этом капитану. Только не могли бы вы оставить мне газету, о которой вы только что упомянули?
– Считайте это моим подарком, – полицейский чиновник растянулся в приторной улыбке.