— Все, — сказала я матери. — Я тебя забираю. Только я на этом теряю работу.
Я ей писала, что делаю литературную запись книги генерала, поэтому она не удивилась появлению Пирата в генеральской форме.
— Сколько ты получишь за эту книгу? — спросила мать.
Я честно сказала матери о сумме своего гонорара, приврав только в одном — никакой работы я уже не могла потерять. Сумма гонорара произвела на мою прагматичную мать такое впечатление, что она тут же поспешно согласилась:
— Я остаюсь, доченька. Такое везенье не часто выпадает.
Я думала почти так же. Мы решили, что заночуем. Мы сходили с Пиратом в лес, и я постреляла из своего карманно-жилетного. Я даже не подумала, что выстрелы могут услышать собиравшие чернику ягодники. Пират рядом, он отвечает за все, что может произойти. А он радовался моему умению стрелять кучно, так радовался и мой тренер по стрельбе из спортивного пистолета. А мне потом пришлось бросить тренировки из-за инвалидности матери. Сама я никаким своим успехам не придавала значения, — не такая уж и заслуга для женщины с сильными руками, все равно я не могла полностью сравняться с мужчинами.
Мы вернулись в деревню, когда местные мужики возвращались с летних полевых работ. Пират лег поспать на веранде, а я пошла к Михаилу. Он отделился от отца и строил себе новый дом. Уже поставленный и проконопаченный сруб пахнул разогретой смолой, во дворе лежали еще шершавые доски, и он доводил их рубанком, чтобы настилать пол.
Михаил за те годы, что я не видела его, превратился в сухопарого большого мужика с огромными, загорелыми до черноты руками, — такие жилистые, без грамма лишнего жира мужики почти не встречались в городе, да и в деревнях их становилось все меньше: работа на механизмах не требовала больших физических усилий, и они округлялись.
Он пожал мне руку, я почувствовала его шершавую с буграми мозолей ладонь — рука для работы, а не для ласк.
— Как живешь? — спросил он.
— Нормально. А ты?
— Я тоже. Дом, видишь, строю. Ты замужем?
— Не замужем.
— А у меня уже двое детей.
По-видимому, его жене сообщили, что я во дворе их будущего дома, и она тут же появилась — маленькая, полная, грудастая.
— А я вас помню, — сказала она.
Я ее вспомнить не могла, а как вспомнишь — когда мне было шестнадцать, ей исполнилось только двенадцать, она забеременела от Михаила в шестнадцать и за три года родила ему двух девочек. Она рассматривала меня с явным снисхождением. Ты такая большая и красивая, но Михаил выбрал меня, маленькую и не красавицу, и никуда он теперь не денется от своих двоих детей и своего дома, который строить и налаживать еще не один год. Она пригласила меня зайти в гости, я пообещала, и она ушла.