— Ты вновь потрошитель, Янош. В нашем времени ты делал это ради денег, а что здесь тебя на это толкает? Ген убийцы?
— Тоже деньги, большие деньги, и я на них рассчитываю в ближайшем будущем. Трансплантацией органов занимались ученые задолго до нашей с тобой первой встречи в психиатрической больнице. Сейчас 1899 год, через три года Эмерих Ульман успешно пересадит почку животному. Независимо от него добьется определенных успехов в трансплантации Алексис Каррель. Но до первой успешной пересадки почки человеку пройдет еще более полусотни лет, и двигаться по этому пути медицина будет на ощупь, ценой множества ошибок. А я знаю то, чего не знает ни один врач, живущий сейчас, и благодаря этому могу делать то, о чем они только мечтают. Убийства, совершенные Потрошителем, считали бессмысленными, никому и в голову не пришло, что это были научные эксперименты. Я изымал органы у одних, чтобы пересадить их другим. К сожалению, в этом времени я лишен многого из того, что требуется для таких операций. Нет лаборатории для проверки тканевой совместимости, иммунология делает лишь первые робкие шаги. Еще не знают о группах крови и о многом другом, без чего пересадка органов невозможна. Мне пришлось потратить не один год, чтобы изготовить необходимый для трансплантации инструментарий и, главное, обучить помощников, так как в одиночку такие операции проводить невозможно. Теперь у меня есть все. Мной уже сделаны успешные операции, но это держится в тайне. Мое имя никому не известно, славы мне не надо, так как, прославившись, окажусь в клетке моральных ограничений… Но пора заканчивать. Прощай, Иванна!
— Если я не вернусь в гостиницу, тебя арестуют!
— Ошибаешься! Ты уже там и легла спать. Одна разбитная девица, внешне слегка похожая на тебя, играет твою роль. Рано утром она под ручку со мной покинет гостиницу. А тут найдут выпотрошенный и обезображенный труп молодой проститутки, прожившей здесь довольно долго. Ее опознают по одежде, так как лицо будет обезображено. Для идентификации личности имперская полиция использует бертильонаж[17], а дактилоскопия займет свое место в арсенале мировой криминалистики лишь в начале следующего столетия. Кстати, пересадка кожи доноров при ожогах — это первое, чем я здесь овладел.
Янош подал знак Фрицу, и тот стал медленно приближаться. Мне ничего больше не оставалось, кроме как кричать.
— А-а-а! Помогите! Пожар! — ору я, прижавшись спиной к стене.
Бежать некуда, так как передо мной человек-скала, а сбоку стоит, ехидно улыбаясь, Янош.
Дверь в комнату распахивается, и на пороге появляется долговязый Всеволод Никоненко, в руке у него револьвер.