Никому верить нельзя. И это правильно. Ведь и ему мало кто верил.
В 90-м году он работал помощником у Жирова. Сам Вадим Жиров вошел в группу из четырех человек для разработки экономической программы первого президента СССР. Остальные тоже имели одного-двух помощников. Так вот, друг другу они еще более или менее доверяли, а вот помощникам – нет. «Троянских коней» боялись. И правильно.
Не доверяли друг другу, не доверяли. Не только гражданской позиции, но и политической ориентации.
Один известный политический деятель укорил как-то Осину в недостаточной глубине его экономических познаний. Тогда он, Осина, запросил в библиотеке все, что написал деятель. Среди всех трудов нашлась лишь одна самостоятельная научная работа – по экономике современной Канады. Однако если учесть, что по-английски тот, согласно анкете, «читал со словарем», то монография была лишь свидетельством его трудолюбия: в лучшем случае он скомпилировал информационные обзоры, рефераты и переводы…
Не доверяли друг другу. И правильно делали.
А денежная реформа 1991 года? Никто никому не доверял. Самые недоверчивые прилично на реформе заработали. Тогда уже и он, Осина, никому не доверял. В результате прилично заработал. Деньги не пахнут…
К 1994 году власть в стране стали прибирать к рукам ведущие банкиры и предприниматели. И никто из них никому не доверял. Это понятно. Странно, что президент так доверял Осине. Непростой был человек. Удивительная проницательность – и нестандартная логика. Жуткая подозрительность, доходящая до мании преследования – и чисто детская доверчивость, доходящая до наивности. Многие вопросы, в частности экономические, схватывал на лету. А порой не мог вникнуть в простую проблему. Этим окружение и пользовалось. И он, Осина, в том числе. Может быть, в силу своей вызывающей доверие «русскости». Наверное, благодаря ей и стал олигархом…
Глава сорок первая
Подвиги Геракла
«На какие жертвы ни пойдешь ради Отечества», – подумал Геракл, закрывая двери своих апартаментов.
Дежурный администратор отеля был сама любезность.
– Простите, сэр, но в моем номере лежит нечто мне не принадлежащее…
– Это невозможно, сэр. Убирающие номера горничные никогда не оставляют в номерах свои вещи.
– Но это как бы и не совсем вещь.
– Что вы имеете в виду, сэр?
– Это женщина.
– Не может быть, сэр.
– Факты – упрямая вещь, как говорил ваш покойный премьер Уинстон Черчилль.
– А при чем тут Черчилль?
– Надеюсь, что ни при чем. Женщина голая.
– Голая?
– Абсолютно голая. Как правда, которую всегда говорит в тронной речи ваша королева.