Анна Австрийская. Первая любовь королевы (Далляр) - страница 95

— А все женщины — женщины, — докончил он. — Откуда у нее вдруг явилось внезапное и необыкновенное желание присутствовать сегодня на этом приеме?

— Женская прихоть, государь, прихоть женщины скучающей, которая надеется найти развлечение, — ответил Ришелье тоном, совершенно добродушным.

— Развлечение! Для чего королеве искать развлечений? А у меня разве есть развлечения? Я смертельно скучаю каждый день круглый год. Притом, что может быть веселого в приеме посланника, Букингем или Мирбель зовут его? Находите ли вы удовольствие в подобной церемонии, кардинал? Нет, нет! Это не прихоть скучающей женщины, а желание женщины, знающей, что она понравилась, и хочет нравиться еще, сблизиться как можно скорее с тем, кому нравится она.

— Ваше величество позволит мне не разделить ваше мнение.

— А вы позволите мне остаться при своем. Я часто спрашивал себя, кардинал, — продолжал король, — и не мог дать себе ответ, какая причина заставляет вас всегда защищать королеву против меня, даже в таких поступках, которые наиболее достойны порицания. Неужели и вы изменяете мне?

— Я никогда не думал заслужить подобное подозрение со стороны вашего величества, — улыбаясь, ответил Ришелье.

— Как же объяснить ваше поведение?

— Самым простым образом, государь. Я защищаю королеву, потому что неограниченно верю в ее благоразумие и в ее добродетель.

Людовик XIII сделал движение плечами, показывавшее вовсе не такую сильную веру в эти две добродетели Анны Австрийской. Кардинал продолжал:

— Но так как честь короля для меня драгоценнее моей собственной чести, так как никакое облачко, как бы ни было оно легко, не должно никогда затемнять его, я считаю себя обязанным предупреждать ваше величество о малейшей опасности, которой она может подвергаться.

Добродетель жены Цезаря не должна быть даже подозреваема. Я сообщил вашему величеству о фамильярности герцога Анжуйского, фамильярности ребяческой, которая, тем не менее, могла подвергаться критике.

— Это правда, — сказал король, — я ее прекратил.

— Впоследствии я обратил ваше внимание, государь, на ухаживанье герцога де Монморанси, ухаживанье невинное, я в этом не сомневаюсь, но которое могло со временем сделаться опасно, не для ее величества, великий Боже! Но только для герцога.

— Да, да, — сказал король с мрачным выражением, — я это знаю. Я удалил герцога, и если он теперь вернулся к нам, то ненадолго.

— Я и сегодня делаю то же. Я говорю вашему величеству, что знаю о секретных мыслях герцога Букингема, не для того, чтобы вы, ваше величество, боялись, а чтобы знали и наблюдали.