Лео напряг плечи, но выражение его лица оставалось сочувственным и заинтересованным.
— Что именно ты помнишь?
Она смотрела прямо перед собой:
— Я помню страх. Я помню так называемые процедуры, которые проделывала ежедневно моя мать, ожидая его возвращения с работы. Она считала, если все сделает безупречно, вечер будет приятным. Она готовила ужин, а я накрывала на стол. Потом она отправлялась в свою комнату, делала новый макияж, надевала красивое платье и настаивала на том, чтобы заново меня причесать. После этого мы начинали ждать.
— Ждать чего? — На его переносице появились две глубокие морщины.
«Мы должны красиво выглядеть для папы, чтобы он нас любил».
Так говорила когда-то ее мать.
Эбби потянула короткий локон, вспоминая, что в детстве ее волосы были длинными, и мать с такой силой драла их пластиковой расческой, что у нее покалывало кожу головы.
— Мы ждали прихода отца. Если вечер оказывался удачным, он входил в дверь, брал меня на руки, кружил на месте и называл принцессой. Он делал комплименты моей матери по поводу готовки, а после ужина включал музыку, обнимал мою мать за талию, и они танцевали по всему дому.
— А если вечер был неудачным? — Лео тоже захватил горсть песка и пропустил песчинки между пальцами.
Она увидела в его глазах понимание.
— В дом входила грозовая туча, и мы находились в состоянии повышенной готовности к встрече циклона, вроде того, что на прошлой неделе обрушился на Порт-Хедленд. Мы не знали, обрушится он на нас или обойдет стороной. Нам было страшно даже тогда, когда он нас не избивал. Страх преследовал нас всегда.
— Я не могу даже представить себе подобную ситуацию, — спокойно произнес Лео. — Мы, итальянцы, темпераментны, и, поверь мне, мои родители могут кричать друг на друга и спорить изо всех сил, но в доме никогда не бывает страха. У тебя есть брат или сестра?
Она покачала головой:
— Я единственный ребенок.
— Сожалею. — Он легонько погладил пальцами тыльную сторону ее руки.
По телу Эбби разлился жаркий трепет, и она возненавидела саму себя. Прикосновение Лео было проявлением взаимопонимания и дружбы. С какой стати она придала его жесту сексуальную окраску? Боже правый, неужели жизнь ничему ее не научила? Она забыла свои отношения с Грегом? Эбби выдохнула, уставилась на шершавую кору дерева на противоположном берегу реки и заставила себя продолжать:
— Однажды ночью он избил маму так сильно, что сломал ей ребра. На следующий день, пока я была в школе, мама приехала ко мне на такси. Она привезла сумку с нашими вещами, и мы отправились в приют.