- Ладно... Я это... Того...Этого... В ванну... Ага.... Мыться...- проблеяла я заикающимся голосом и вползла в ванну, закрыв дверь на замок, и стулом приперла на всякий случай.
Минут двадцать я тупо стояла под душем, думая: "За что?" и "Как?" За что он так со мной поступил и как мне дальше жить. В смысле "что делать?", раз уж с ответом на вопрос "кто виноват?" я определилась. Выключив воду, я минут десять вытиралась полотенцем до полной сухости, медленно оделась. И поняла - что я совсем-совсем туда не хочу. Что-то я опасаюсь этого чубрика в странной одежде и "прилизончиком" на голове.
- Дездемона, с вами все в порядке? - голос моей "наседки" был обеспокоенным.
- Валокардин в студию, к нам Кондратий зашел - я была намерена держать оборону, как ленинградцы в Великой Отечественной войне 20-го века.
- Я не намерен терпеть такое пренебрежительное отношение к своей многоуважаемой персоне, - вот сто пудов стоит там за дверью и слюной брызгает. И яд с клыков стекает зелеными каплями. А тонкие аристократические пальцы со злостью судорожно сжимаются в кулачки, мечтая задушить вредную меня.
- Не терпите, многоуважаемый, - охотно согласилась я с доводами дядечки, - И я вас тоже боюсь... - тут же влезла детская наивность.
- Да как ты смеешь...
- Уйди, протиииивныый!!! - на манер маленького ребенка захныкала я. "Ну блин, я конечно догадывалась, что психика у тебя не стабильная, ну не настолько же..." - тихо влез внутренний голос. Надо же, какой он сегодня активный!
- Я ухожу из этого гадюшника, делайте сами из этого помета конфетку, - я благоразумно промолчала и не стала обижать свою гордость девичью извинениями. Нервы дороже... А тут чувствую, если начну возникать, он из чистой вредности останется и вдохновенно сделает из меня "чучундру".
Дверку я открыла только тогда, когда грозное бурчание "прилизончика" совсем исчезло, а в комнате воцарилась гробовая тишина.
- Гер, а Гер, а как этого Педика звали? - чисто ради интереса, спросила я тушкачика, в которого превратилась моя гувернерша.
- Феодосинекарест Тер Генри....-- мозг привычно отключился, ему хватило имени.
Икнув, я залилась в бурной истерике, смеясь как лошадь пржевальского, которой дали "веселый" порошок, а противоядие ввести забыли. И так минут пятнадцать, пока не пришел Тема. Злым он не выглядел, но для виду физиономию сердитую сделал.
- Ну и что это значит? - садясь в кресло и взъерошив короткие светлые волосы начал он.
- Он меня домогался, - с самыми честными глазами ответила я, хлопая ресничками и поправляя штанину.