Билл оглядел залитую лунным светом вершину холма настороженным взглядом человека, не способного осмыслить то, что он видит. Одной рукой он потянулся к распухшему горлу и принялся осторожно потирать его. Рози уже видела там глубокие царапины, раскрывавшиеся веером.
Ночной ветерок коснулся ее бровей, словно участливая рука. Теплый и мягкий, он принес с собой аромат лета. В нем не ощущалось ни туманной сырости, ни влажного привкуса огромного озера, лежащего к северу от города.
— Рози? Это все на самом деле?
Прежде чем она успела подумать, какой ответ она могла бы дать на этот вопрос, вмешался нетерпеливый — и знакомый ей — голос:
— Рози! Слушай, Рози!
Это была женщина в красном сарафане, только теперь она носила простое платье — голубое, как показалось Рози, хотя при лунном освещении угадать цвет было трудно. Уэнди Ярроу стояла на полпути к подножию холма.
— Веди его сюда! Нельзя терять время! Тот, другой, появится здесь через минуту, а тебе надо еще кое-что сделать! Это очень важно!
Рози продолжала держать Билла за руку. Она попыталась увлечь его вперед, но он медлил, глядя с ужасом вниз с холма на Уэнди. За ними — приглушенно, но все-таки довольно близко — Норман проревел ее имя. Это заставило Билла вздрогнуть, но он не двинулся с места.
— Кто это, Рози? Кто эта женщина?
— Не важно. Пошли, не теряй время!
На этот раз она не просто потянула его за руку — она с раздражением рванула его. Он двинулся за ней, но не успели они сделать и дюжины шагов, как Билл согнулся пополам в приступе кашля, от которого глаза его вылезли из орбит. Рози воспользовалась моментом и расстегнула «молнию» на своей куртке. Она скинула ее с себя и бросила на траву. За курткой туда же последовал и свитер. Блузка под свитером была без рукавов, и она надела на руку обруч. Тут же она ощутила прилив сил, и вопрос, реальны ли эти силы или существуют лишь в ее воображении, отпал сам собой. Она бросила взгляд назад, через плечо, почти готовая увидеть несущегося на нее Нормана, но его там не было — во всяком случае пока. Она увидела лишь повозку и самого пони, отвязанного и пасущегося на залитой серебряным лунным светом траве, и тот же самый мольберт, который видела раньше. Картина, установленная на нем, снова изменилась. Прежде всего фигура на заднем плане была