– Что же ты сразу не сказал, – проворчал Снейп, явно смягчившись.
– Но ты тоже мог бы вежливо постучать, подождать минутку и спросить, что случилось, – огрызнулся Гарри. – В любом случае, пароль – «Аконит». Не нравится – можешь поменять.
– Аконит? – изумленно фыркнул Снейп. – При чем тут Волчье зелье?
– Я немного рассердился на Ремуса, – признался Гарри. – Но позже мы помирились, – он прикусил губу. – Кстати, я был в его комнатах. Можешь наорать на меня, но я должен был его повидать.
– Для чего?
– Я чуть не накричал на профессора Дамблдора за одну вещь, которую Ремус тоже сделал. На Ремуса кричать безопаснее.
– Разве что в новолуние, – помрачнел Снейп. – И что же они натворили?
– Хотели знать, почему я никогда не рассказывал о своей жизни с Дурслями. Но я рассказывал, правда, без деталей – о них никто никогда не спрашивал, просто все знали, что я там несчастен, а подробности никого не интересовали. Ремус говорит, что они считали, что у меня «нормальные проблемы», что бы это ни значило. Я сказал, что все это ерунда, и Ремус прямо взбесился и заявил, что я не имею права иметь детей. Я не считаю, что Дурсли вели себя правильно, но ничего особенно ужасного в этом не было. А он этого не понимает.
– Нормально, – задумчиво сказал Снейп, очень серьезно глядя на Гарри, – понятие чрезвычайно растяжимое. Представление Ремуса о нормальном детстве не имеет ничего общего ни с твоим, ни с моим представлением.
– Которые тоже не совпадают, – заметил Гарри.
– В целом это так, – согласился Снейп. – Но у меня был жестокий отец, он избивал мою мать и в конце концов бросил ее, и мне пришлось жить у родственников, ненавидевших меня за то, что я его сын. Так что я тоже был нежеланным ребенком, – Северус отвел глаза. – Так что ты делал в комнатах Ремуса?
– Я был только у него в кабинете. Прибежал туда страшно расстроенный, он успокоил меня, угостил чаем, мы попробовали поговорить и снова поссорились. Потом успокоились, и тут я вспомнил, что мне нельзя там находиться, сказал ему об этом, и он прямо взвился. Правда, расстались мы в нормальных отношениях, но клясться в этом я бы не стал.
– Ремус настолько мягко стелет, что его ослиное упрямство обычно проходит незамеченным.
– Если бы я мог сказать ему, что ты мой отец, было бы намного легче решить все проблемы.
– Мы никому ничего не скажем, – угрожающе протянул Снейп.
– Да знаю я! Просто это все осложняет. Он волнуется, что я слишком тебе подчиняюсь, и я могу его понять. Будь ты просто учителем, с которым меня поселил Дамблдор, я позволил бы тебе указывать мне, как вести себя в твоих комнатах, и помогал бы тебе с работой, но не стал бы слушать, в чем ходить и с кем общаться снаружи.